ТРИНАДЦАТАЯ

Тринадцатая.
Мне было тогда около двадцати, может чуть больше. Стояло жаркое лето и вся молодежь, гонимая удушливым городом, собиралась на пляже около моря.
Там впервые я заметил ее. Что – то сразу заставило меня остановиться около этой высокой девушки. На глазах были темные зеркальные очки, поэтому я не мог, видит ее глаза. Только позже я понял, что они не имеют определенного цвета и всегда смотрят по-разному. Ее лоб закрывала большая челка, я всегда думал, что лучше б было ее отрастить открыть лоб, но она никогда не соглашалась со мной и лишь повторяла:
-это, дань прошлому, мое воспоминание.
А я не мог понять и до сих пор не понимаю, как челка может о чем-то напоминать.
Она протянула руку и приподняла очки. На запястье шелохнулся браслет, тонкий серебряный. Наверное, это была цепочка, сложенная вдвое, но без этого браслета, я никогда ее не видел. На минуту глаза девушки загорелись, но потом тут же погасли, больше я этих искр не встречал. Хотя, однажды, когда мы проходили по одной из больших улиц, в ее глазах снова загорелся этот огонек. Она смотрела на шарф (М испытывала неописуемую слабость к шарфам), висевший в витрине одного из магазинов. Но потом ее взгляд скользнул на цену, висевшую в самом уголке шарфа, и огонь потух. Мы прошли мимо.
Вообще, деньги была ее больной темой, больной именно потому, что у нее их почти не было. Но при этом, она не любила долги и всегда отворачивалась, когда я оплачивал счет или брал билеты в кино. Однажды, она рассказала мне, почему при столь скромных доходах не любила, когда за нее кто-нибудь платит. Даже те, кто ухаживает.
-понимаешь, я не люблю причинять людям неудобства.
-ты говоришь глупость!- ответил я
-нет, — она грустно покачала головой.
Больше я не стал спрашивать ее об этом. Наверное, если бы она имела такую возможность, то всегда платила за себя сама, но будучи в стесненных в финансовых вопросах, ей приходилось мириться с тем, что чек всегда оставался у меня.
Она была, я бы не сказал что умной, но способ ее мышления, меня всегда удивлял.
Пожалуй, только один раз она оказалась не права. Мы сидели на балконе, она тихо вдыхала в себя дым сигарет, мне всегда не нравилась эта ее привычка курить, но как не старался, я не смог ее отучить от этого. Тогда она опять повторила, что сигареты – это дань прошлому. Только теперь я понимаю, как много не знал о ней.
Затушив сигарету (уже третью за этот вечер) она тихо сказала:
-бедные не имеют права быть гордыми.
Сначала я даже не понял, к кому она обращается. М имела одну причуду. Она могла начать разговор ниоткуда и закончить его нигде.
На следующий день, я вспомнил ее слова, но тогда не придал им особого значения.
Спустя несколько лет, я попал в больницу. У меня было много времени подумать о своей жизни. Я вспоминал свое детство, наши проказы и шалости, юность, когда я безумно влюбился в соседскую девчонку и каждое утро подкладывал ей под дверь ромашки из нашего сада, а сам прятался, что бы увидеть, как она поднимает цветы, словно так и должно быть и несет их в дом. Потом мои родители уехали из этого города, и я забыл про соседскую девочку. Тут пришли воспоминание о временах, когда я учился в университете. Эти веселые деньки…в моей памяти всплыл образ М.
Спустя какое то время, начинаешь понимать смысл многих вещей, ранее тебе не понятных…
«Бедные не имеют права быть гордыми»
Я знал, себя она считала бедной, пусть никогда мне об этом и не говорила, но каждый раз, увидев в витрине чудную вещицу, она невольно вздыхала и отводила глаз, понимая, сколько может стоить такая безделушка. Этот жест, лучше всяких слов нес в себе признания бедности. Чаще всего, я покупал ей вещицу, которую она провожала печальным взглядом, но так же часто она возвращала мне подобный подарки.
-нет, я не люблю твои подачки. Хватит и того, что ты водишь меня в рестораны. Если надо будет, сама куплю.
Я конечно знал, что сама она вряд ли что то купит в таких магазинах, да и она это понимала, но поблажек на этот счет никогда не делала.
Она никогда не звонила и не начинала разговор первой. Нет, не потому что ей нечего было сказать, она всегда умела поддерживать беседу. Возможно и тут всему виной её глупая гордость. Она была гордой, она была безумно гордой и безумно бедной. Само ее существование отрицало ее слова. Глупо…да порой она бывает невероятно глупа. Когда ей надоедает общение, она отвечает односложными, не имеющими смысла фразами. Легко подумать, что искусством вести разговор ее обделили, но нет, ей просто надоело, она устала от вас.
Порой, когда ее одолевала скука, она впадала в апатию. Полуприкрытые глаза, ленивые движения и полная пепельница — меня всегда это пугало, но М успокаивала меня:
-Не надо мой друг, не беспокойся, это пройдет…
И уходил к себе в комнату. Ночью она тихо плакала в подушку, но каждый раз, когда я открывал дверь, она быстрым движением руки вытирала слезы и пыталась выдавить из себя подобие улыбки. Как мне было больно смотреть на этот искривленный рот, на эти наигранно веселые глаза! Я хотел, что бы она смеялась и веселилась, но это было не для неё…
Уже на утро М просыпалась в хорошем настроенье, и я опять забывал эти грустные глаза.
Никогда нельзя было с точностью сказать, о чем сейчас думает она. Смех быстро сменялся грустью, радость печалью. Я всегда с осторожностью относился к ее хорошему настроению. Оно пугало меня, после этого взрыва эмоций наступала депрессия. В такие дни, она тихо засыпала на мои руках, но во сне плакала…я не мог на нее смотреть, поэтому отворачивался. Уже глубокой ночью я пристально рассматривал ее лицо. Оно совсем другое, не такое как днем. Исчезла эта напущенная надменность и циничность, губы потеряли свою горькую складку, лоб разгладился, брови перестали хмуриться. Теперь это была настоящая, истинная М, которая жила глубоко внутри, которая пряталась от всего мира. Такое ее видео только я… и еще ночь.
Я мог бы долго рассказывать об ее причудах и странностях, их было множество. Например, она не любила цветы. Как — то раз, я подарил ей прекрасный букет алых роз.
Любая на ее месте восхищенно кудахтала вокруг этого букета, только не она. М равнодушна, приняла букет, сухо поблагодарила меня и запихнула, именно запихнула его в вазу.. больше я не стал приносить ей цветы.
Был конец августа, и я решил посетить один из благотворительных балов. Вообще, я не очень любил тогда подобные мероприятия, но своим родителям клятвенно обещал посетить хотя бы одно. Выбор спутниц у меня был большой, могу сказать без ложной скромности, что пользовался популярностью у слабого пола. Но взял с собой именно М. она никогда меня ни к кому не ревновала, наверно, поэтому она мне нравилась больше остальных. Иногда я думал, что ей просто все равно с кем я провожу время, когда ее нет рядом
В тот вечер М выглядела великолепно, такой я запомнил ее навсегда. Короткое синее платье и туфли на высоком каблуке. Мы веселились, тогда нам действительно было весело. Но вдруг я что-то почувствовал. Как человек при смерти знает, что смерть стоит рядом с ним и уже обняла его, так и я понял, что скоро все рухнет.
И вот, когда мы уже собирались домой, она тихо сказала:
-любви нет, мы просто убивали скуку, но и одиночества тоже не стало…
Она грустно улыбнулась, а я не знал, что ей ответить.
М села в машину. Я до сих пор не знаю, что можно было тогда ей сказать, наверное, она и не хотела от меня ничего.
На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Срочно просили приехать родители, младшая сестра попала в аварию… Я быстро собрал свои вещи, расплатился за квартиру, но тут вспомнил.. . М… как же она?!
Я схватил лист бумаги и написал сбивчивую записку, в которой объяснял причину столь скорого отъезда и обещал вернуться. Недолго думая, я отправил это письмо с посыльным к ней домой. Уже в поезде понял, что не оставил ей никаких сведений о себе, потом я вспомнил, что вернусь и успокоил свою совесть.
Приехав в город, я обнаружил множество проблем, сейчас не буду вдаваться во все подробности, но освободился я только к середине зимы. В своих заботах я совсем забыл про М.
Забросив все, я отправился в тот город, к тому прекрасному морю. Но как же все изменилось! Песок теперь стал холодным и словно потерял свой цвет. Из сочного желтого он стал каким-то серым и унылым. Море уныло, оно умерло, умерло от скуки..
От этой мысли мне стало тревожно, и я как сумасшедший бросился к ее дому. Лифт как обычно не работал, но мне не хватило бы терпения дождаться его. Я взбежал, нет взлетел на четвертый этаж, подошел к ее квартире и нажал на звонок. Послышалась тихая трель, обычно сразу после того раздавались ее легкие шаги и оно с милой улыбкой встречала гостей. Но только тишина была за дверью…
Я сглотнул,…нажал еще раз и еще и еще …
«наверное, ее нет дома» — подумал я
Но тут соседняя дверь открылась, и я радостно обернулся, но то была не она…ее соседка, пожилая милая старушка, она грустно улыбнулась.
-уехала…-прошептала она и протянула мне конверт.
Я взял его и побрел вниз. Уже не так быстро и энергично как поднимался. Нет, это была походка человека, потерявшего что то бесценное. Я знал, это было письмо, письмо от нее.
Конверт был подписан мои именем. Буквы. Они расплывались у меня перед глазами, кружили какой-то невероятный, дикий, бешеный танец. Они смеялись надо мной…
-упустил, потерял!!! — кричали она и были правы…
«потерял, упустил»
Я пошел по дороге, по пути раскрывая конверт. Там была одна фраза:
«любви нет- мы просто убивали скуку»
Знаете, иногда мне казалось, что она всегда все знает наперед и лишь лениво плывет по течению, надменно наблюдая за пробегающей жизнью. В тот вечер на балу М прощалась со мной, своим необычный образом.
Первое время я не мог найти себе места. Я искал ее везде, пытался узнать хоть что то об ее родных, но никто ничего не знал. М растворилась в воздухе, как дым…
Спустя много лет, сидя утром за столом и попивая горячий кофе, я как всегда читал газету и тут мой взгляд упал на небольшую статью. В ней говорили о молодой женщине, открывшей сеть магазинов по продаже декоративных украшению. Я взглянул на фотографию приведенную ниже. Она была не очень хорошего качества, но я сразу узнал женщину. Это была М…почти не изменилась. Такая же челка, те же непонятные глаза и тот же серебряный браслет.
Мои губы невольно прошептали:
-Сама… она всего добилась сама…

Добавить комментарий