ВЫКУП

Выкуп

Представьте себе прекрасный февральский день, солнышко ярко светит, выходной, домашние дела либо сделаны, либо их делать уже не хочется, а рядом лес с мохнатыми шапками искрящего снега на деревьях. Ну, как тут удержаться и не отправиться на лыжную прогулку. Так мы с дочерью и поступили. Дочь, правда, предпочитала даже это небольшое расстояние до леса проехать на машине, но что не сделаешь ради нее, любимой. Жена, как всегда, была в командировке, а сыну я, к сожалению, не смог привить любовь к лыжным походам.
Лыжи шли хорошо, верхний наст лыжни под лучами солнца заиндевел, и уверенно толкнувшись палками, можно было катиться достаточно долго. Да и с горок летели так, что на глазах появлялись слезы. В лесу стояла какая-то радостная тишина, лишь изредка нарушаемая проезжающими лыжниками или гомоном, откуда ни возьмись, прилетевшими птицами! Так мы и катились с дочкой по лыжне, то спускаясь с горки, то забираясь на очередную.
Иногда нам навстречу попадались праздно гуляющие люди, которые, как правило, шли на рядом находящийся родник, но встречались и те, кто просто гулял с детьми. Поднимаясь на очередную горку, мы услышали лай, а забравшись наверх, увидели невдалеке женщину с ребенком и рядом с ними бегающего огромного дога. Минуту спустя мы проезжали мимо них, и мне приятно было видеть веселое лицо молодой женщины и смеющееся личико с ярко красными щечками девочки, которой на вид было годика три-четыре.
Мы продолжали катиться по лыжне. Вскоре моя дочь подустала и попросила повернуть обратно, как говорится, хорошего помаленьку. Через минут двадцать мы в очередной раз увидели семью с собакой. До них оставалось метров сто, как вдруг мы почувствовали сильный порыв ветра, сразу раздался треск, и огромная сухая сосна перед нами рухнула вниз, и все вокруг окуталось поднявшейся снежной пеленой. И произошло это как раз в том месте, где мы только что видели маму с ребенком. Я немного оторопел, но мгновенье спустя, бросился бежать на лыжах к этому месту. Подъезжая, споткнулся, упал, потом поднялся, отцепил лыжи и дальше побежал бегом. Снежная пелена понемногу оседала, и, подбегая, я увидел страшную картину. Среди сухих веток сосны копошилась женщина, пытаясь подняться, снег вокруг нее был красным от крови, маленькая девочка лежала под большой веткой и даже не шевелилась, будто спала, а дог, порвав поводок, прижатый стволом, уже пытался тащить ребенка за капюшон. Я не знал, с кого начать, направился было к девочке, но дог так рыкнул на меня, что я поостерегся и решил помочь женщине.
Подбежав к ней, я оттянул мешающую ей подняться ветку, подал руку и помог окончательно встань. Но она только ойкнула и сразу повалилась обратно в снег. Мало того, что у нее было все лицо в крови и один глаз почти не видел, но еще,видно, что-то серьезное с ногой, может быть, даже перелом. Я хотел ее успокоить и попросить отозвать собаку от ребенка, но тут она как запричитала: «Где моя девочка, что с ней, помогите ей, пожалуйста» На ее голос среагировала собака, подбежала к ней и лизнула ее в лицо.
Тут подъехали еще два парня, и мы вчетвером попытались приподнять дерево, чтоб можно было бы вытащить девочку. Но наших сил для этого не хватило. В это время появился еще один мужчина, крепкий спортсмен, и тогда мы, мужики взялись поднимать дерево, а моя дочка тянула девочку. Дог как будто понимал, что мы спасаем ребенка, и не мешал нам, только постоянно выл, как бы торопя нас. В какой-то момент времени дерево поддалось, и моей дочке удалось освободить ее. Казалось, больше всех этому радовался пес. Я подошел, приподнял девочку на руки – она не открывала глаз и только тяжело дышала. Женщина продолжала причитать, умоляя нас спасти ребенка.
Положение было критическим, надо было что-то срочно предпринимать. Мы с мужиками посоветовались, и я предложил женщине следующий вариант – мы с одним из парней и моей дочкой несем девочку до моей машины, которая находилась недалеко, на общей стоянке, куда приезжали все любители покататься в нашем лесу, и быстро едем в больницу. Потом я с дочкой или без нее, если ее оставят в больнице, возвращаюсь на стоянку, куда оставшиеся ребята, попытаются ee дотащить. Их двоих мы быстро дотащить не сможем, а ребенка надо быстрее показать врачам. На том и порешили.
Моя дочь несла лыжи, а мы вдвоем, меняясь, несли девочку и уже через полчаса были возле машины. Поблагодарив парня за помощь и положив девочку на заднее сиденье, мы с дочкой поехали в больницу. Там, на мое удивление, ее быстро посмотрел хирург, определил перелом руки, для верности сделали рентгеновский снимок, который потвердил диагноз хирурга, и спустя несколько минут ей стали накладывать гипс. Девочка была уже в сознании. Вся бледная, она немного всхлипывала, не то от боли, не то от пережитого. Дождавшись конца работы врачей, мы поехали все обратно. Времени в больнице мы провели часа два, не больше, и надеялись вскоре передать ее в руки родителям.
Каково же было наше удивление, когда на стоянке мы никого не обнаружили, я даже сходил к сломанной сосне, но и там никого не было. Положение усугублялось тем, что девочка не могла вспомнить почти ничего, где она живет, как ее фамилия, только назвала свое имя – Настенька. Делать было нечего, вечерело, лес покидали последние лыжники. Тогда я привязал к дереву газету, на которой оставил свой номер телефона, и мы поехали к нам домой.
Я приготовил то ли ранний ужин, то ли поздний обед, и мы, плотно поев, занялись каждый своими делами, а Настя удобно устроилась в кресле рядом с телефоном, напряженно ожидая звонка родителей. Но звонка не было.
Наступил понедельник, у детей была возможность по очереди находиться дома вместе с Настей, но когда я вернулся с работы, никаких приятных новостей они мне не сообщили. Не было звонков ни вечером, ни во вторник. Настенька оказалась уравновешенной и веселой девочкой и почти постоянно что-то рисовала, уютно устроившись в кресле. Ей даже не мешала загипсованная рука, и вообще вела она себя спокойно. Будучи твердо уверенной, что родители вот-вот за ней приедут. К тому же у нас нашлись старые детские игрушки, которыми она периодически играла. На среду я сам отпросился с работы и с утра отправился в лес. Там и на дереве и на стоянке оставил на больших листах свой телефон. Звонков по-прежнему не было.
Но, когда поздно вечером он все-таки раздался, я почувствовал, что это звонят по поводу Насти. Какой-то взволнованный мужской голос даже не проговорил, а как бы проплакал: «Верни дочь, мы тебе любые деньги заплатим. У нас есть почти новый джип и хорошие золотые украшения, я могу сейчас привезти и отдать, только верни скорее дочь, привезем, конечно, и деньги. Ты только скажи, сколько?»
Я мог предполагать что угодно, но только не обвинение меня в похищении ребенка с целью получения выкупа. Как можно любезнее я объяснил мужчине, что Настя у нас потому, что она не помнит ни фамилии, ни адреса, где живет, и я готов хоть сейчас ее ему передать. Пусть приезжает, но не спешит, так как девочка давно спит, и продиктовал ему свой адрес.
Прошло не более получаса, как в дверь позвонили. Не успел я ее открыть, как меня сбил с ног черный дог, узнав, лизнул мои руки и безошибочно бросился прямо в комнату, где спала Настя. Я впустил бледного мужчину, и мы отправились туда же. В комнате творилось что-то невообразимое. Собака на кровати то наскакивала на Настю, то ее всю лизала, то, немного подвывая, снова и снова тыкалась в нее своей мордочкой. Я стал бояться, что пес повредит ей гипс или сделает больно, но мои опасения были напрасны.
Пока они выражали восторг друг другу, мы молчали. Отец Hacти вce никак не мог на нее наглядеться, тем более он не представлял, что она в гипсе. Потом мы сидели на кухне, пили чай, дог доверчиво положил мне морду на ноги и все время неотрывно смотрел на девочку. Несколько раз у отца наворачивались слезы на глазах, и он никак не мог насладиться счастьем обнимать и держать на коленях свою Настеньку. Он немного рассказал о себе, что они недавно купили здесь дом неподалеку и только туда переехали. Я поведал все наши мытарства в больнице, и как мы ходили дважды в лес и оставляли там номер нашего телефона. А отец Насти, как бы все еще не веря в случившееся, постоянно ее целовал и говорил, что страшно соскучился и больше никогда не оставит ее одну.
Наступало утро, Настя потихоньку уже сопела на руках отца, и мы стали прощаться. Они обещали непременно приехать, как только подлечат маму и Настю. Собака на прощанье, как положено, меня всего облизала. После их отъезда я долго не мог заснуть. Мне чего-то не хватало, я уже привык к Насте, и стало жалко, что все закончилось, хотя это был неожиданный, но все-таки счастливый финал.

Добавить комментарий