МАРГАРЕТ

Баядилов Кайрат

Маргарет

Человек пятнадцать, имеющих отношение к спорту, в спортивных костюмах, блуждали в сосновом бору. Они здесь несколько дней. Лесные дороги такие похожие. Везде деревья, толстые и тонкие; ночные сосны, и что-то знакомое, связанное с людьми, автомобилями. Июньская луна была вместе с людьми. Она касалась своим золотым излучением человеческих фигур и темнее были тени под кронами сосен. Все веселье и интерес дойти до других спортсменов, начала куда-то испаряться. Хотелось спать. Несколько часов назад они сидели в небольшой комнате, скрипели деревянные полы, передвигали табуретки. На столе, на застеленных газетах стояли вспоротые рыбные консервы, спиртное. Хлеб. Высокий и плечистый парень по городской привычке изводил своими едкими придирками белобрысого и курносого парня. Табачный дым повис туманом. Анекдоты. Ближе познакомились друг с другом, изучали друг друга вне городской жизни. Высокий что-то спрашивал курносого, и тот порывисто отвечал своему приятелю: — Да отвали, не моя машина, отцовская. Веранда, облитая лунным светом, ночные деревья, песочный склон, а за склоном дремлет озеро. Что-то гудит. Выпь гудит. И вот они заблудились. Да где же этот корпус знакомых?! Где-то вдалеке лает собака. Так было интересно за столом. Аппетитно блестела, блестел оранжево-бурый подлив среди консервных рыб. Затем в пустые банки стали гасить окурки сигарет. И вот среди ночных деревьев, ночных теней, летней земли под ногами не могут дойти до чего-то определенного, до знакомых лиц среди ночной темноты. В темноте неслышно передвигаются барсуки и лоси, оставляя следы на песке. Дороги так похожи друг на друга. Размашистые ветви, похожие на взмах больших птиц, то наклонившиеся ветви. Топот ног и человеческие голоса в глухой тишине. Запах воды. Уже едва заметно светает вокруг и в небе. Деревья пепельно-устало тоже светлеют. Хочется спать. Свалиться на кровать и не шевелиться, а деревья, множество деревьев будут охранять их рассветный сон. Заснуть хоть на спинах слонов и львов, лишь бы они не шевелились. В ночной саванне. Дойти в темноте хоть до кроватей знакомых, до города, до той комнаты, откуда так весело и гурьбой вырвались в ночную темень, в июньскую неопределенность, ступая пятками кроссовок на июньскую теплую землю, проходя сквозь «лунную сонату», лесную музыку тишины, как затаившаяся пауза между мелодиями; нечаянно добрести до границы, «граница», граница из детства, оказаться в незнакомой стране, выспаться на летней поляне, в высокой и пахучей, африканской траве, даже среди светло-шоколадных львов и серо-шершавых слонов. Заснуть хоть на Солнце, на Луне. Лунные и солнечные дороги. Может, наконец, эта милая лесная дорога в июньской рассветной прохладе доведет до знакомых, городских приятелей в этой застывшей глухомани. Они развеют рассветную скуку, сонливую усталость и развеселят своими разговорами. Дойти до приятелей, до ООН, Ионическое море, где поют золотые иволги, «с рассвета иволги поют и здесь, они уже прилетели», до Маргарет Тэтчер и поздравить ее с Днем рождения. Дойти до знакомых и с огромной легкостью, невесомой воздушностью заснуть. И будет так легко, словно плывут-летят пушинки среди красивых облаков.

Там нет людской спешки, служебных документов, корысти и эгоизма со слоновой толщиной, и пыльной шершавостью, «с 0900 до 1800». Пахнет озером и водорослями, пахнет рассветом. Человеческие легкие, под кожей и ребрами в июне, дышат хвойным воздухом. Далекий город спит в июньском рассвете.

Добавить комментарий