НОЧЬ, ЧАЙ И ПАЧКА СИГАРЕТ. (ИСПОВЕДЬ ШУТА)

Еще одна ночь без сна. Десятая в этом месяце и, наверно, сотая в этом году. Его организм устал и давно находится в анабиозе, но мириады мыслей не дают ему отключиться. Его волосы взъерошены, мысли хаотичны и беспорядочны. Он пытается понять, что происходит с ним, его душой.

Пустая двухкомнатная квартира давит на него как гидравлический пресс на алюминиевую банку. С силой давления в 1тонну на квадратный сантиметр мозга. Он сидит на кухне, часы на стене показывают четверть часа. Стоящий на холодильнике телик тихонько фонит новостями. На плите закипает чайник. Он заваривает себе крепкий черный чай. «Черт, опять сахар кончился» — бормочет он, обнаружив пустую сахарницу. И в буфете нету даже печенек, и в магазин подрываться нет ни денег, ни желания. Что ж, ему не впервой чифирить по ночам.
За окном противно, грязно и скользко. А здесь в этой соте девятиэтажного улья вполне тепло и уютно. На столе пепельница, пачка сигарет «Bond», коробок спичек фабрики «Победа», что под Пензой. Телефон молчит, и, Слава Богу. Ему попросту надоело, что на том конце провода от него вечно чего-то хотят. Рядом с пепельницей лежат блокнот и ручка. В этот блокнот он обычно записывает свои мысли, чтобы потом не потерять.

Он берет кружку и делает осторожный глоток. Чай обжигает горло своей горечью. Странно, но раньше он не любил этот напиток. Видимо, тогда он не осознавал удовольствия от того состояния, когда ты держишь горячую кружку в руках и наблюдаешь как пар медленно поднимается под потолок. Поставив кружку на стол, он берет ручку, пододвигает поближе блокнот… И зависает в таком состоянии на пять минут, ибо не может собрать из обрывков идей, мыслей и задумок единую картинку. Что-то его сильно тревожит. Что-то, что сидит глубоко внутри, во тьме его сущности.
Отложив ручку в сторону, он берет пачку сигарет и коробок спичек. Проверив, на звук, наличие «огненных палочек» он извлекает одну из них и поджигает. Маленький огонек недолго освещает его лицо, пока сигарета не начала давать ровный и постоянный дымок. Сделав несколько затяжек, он кладет сигарету в пепельницу и забывает о ней. На самом деле он не любил курить. Нет, ведь это вредно, а во рту еще и противное послевкусие. Ему нравилось наблюдать за одиноким и грустным вальсом сигаретного дыма. В этом было что-то медитативное и завораживающее.

Но в эту ночь дым сигареты пригласил на танец чайный пар. О, какое это зрелище. Словно в ритме сальсы они стали подниматься все выше и выше от стола. Причем, как и в настоящем танце было трудно понять «кто кого танцует». Это выглядело даже как-то сексуально. Чем выше поднимал их воздушный поток, тем спокойнее становился танец. Теперь, когда дым и пар поднялись на 10-15 сантиметров от стола, это было танго, где тоже все, вроде бы, страстно, но более размеренно и степенно. «Со вкусом» — подумал он. Да, эта фраза была здесь как никогда кстати. И вот, когда наши танцоры поднялись под самый потолок – танец превратился в партию Джульетты из балета Прокофьева.
Так тихо. Он выглядывает в окно и смотрит на небо, в надежде увидеть звезды. Но эта ночь была пасмурной и темной. «Жалко», — шепчет он, — «а я так хотел сегодня их увидеть». Его слова тонут в тишине. В последнее время она стала его лучшим другом и собеседником. Словно голодный Хронос, она пожирала все его слова, полные цинизма и сарказма. Тишина. Незаметно она окружала его своим сонным спокойствием.

Эту тишину прервала проезжающая по улице машина. И тут началось… Сначала пришла СмС-ка от оператора: «Ваш баланс приближается… бла… бла… бла». «Ну и отлично», — подумал он, «зато моя советь будет, спокойна, если я не перезвоню кому-нибудь». Затем заработал мотор холодильника – злобная шайтан-машина. Плюс ко всему – по телевизору начали показывать какой-то боевик с огромным количеством взрывов. Тут же захотелось убежать, закрыться где-нибудь и не вылезать оттуда минут сорок. Как в детстве, когда тебе становится страшно – ты бежишь скорее под одеяло и, накрывшись им с головой, сидишь и ждешь, когда все, наконец, закончится.
Шум все нарастал. В комнате стало невозможно находиться. Казалось, что еще немного и голова просто лопнет, и вся комната будет покрыта его мозгами цвета малинового варенья. И вдруг, неожиданно, без всякого предупреждения, все затихло. Причем это была тишина из разряда «штиль перед штормом», от этого она казалась страшнее недавнего шума.

На висках выступил холодный пот. Сердце отбивало чечетку. Дышал он как человек, который вот-вот утонет, но до последнего цепляется за жизнь. Его трясло. Пытаясь хоть как-нибудь успокоиться, он достал очередную сигарету и прикурил. Нервно затягиваясь, он повернулся к окну и заметил, что за окном во всю, шел снег. Он улыбнулся, ему нравилось смотреть, как крупные хлопья мерзлой воды падают на землю. За это он и любил зиму, только за вид падающего снега, а в остальном он ненавидел это время года, ибо оно загоняло его в квартиру, как пойманного зверя в клетку. Больше всего ему нравилось лето… В этот период он чувствовал себя свободным, и поэтому старался проводить как можно меньше времени дома. Ведь столько всего можно увидеть и посмотреть, а сколько всего можно сделать.

Но сейчас он был всего лишь пленником, который с тоской наблюдает за медленным и безжизненным снегопадом. На секунду ему показалось, что жизнь не так уж и ужасна. И вроде, исчезли все проблемы, вроде нет этой заваленной сессии, и смолкли материнские крики о том, что он неуч и лентяй, и вроде пропали все недопонимания с девушкой, складывалось ощущение, что идущий на улице снег заметал все проблемы, превращая жизнь в белый и чистый лист, на котором можно начинать писать новую главу в истории. В истории одного человека. Фильтр сигареты начал обжигать губы, и он затушил ее о край пепельницы. Отхлебнув немного чая, он схватил ручку и начал писать о том, что он видит. А видел он многое, просто не всегда решался об этом сказать. Но его всегда спасали «перо и бумага». Именно им он изливал свою душу. И если тишина знала его – циничным, познавшим жизнь и разочаровавшимся в ней, то на бумаге можно было найти небольшую крупицу надежды. Надежды на лучшее (как это ни банально звучит).
Ведь вся эта циничность, подкованность, стебное отношение к жизни были всего лишь масками в его собственном «театре теней». В нем он мог быть кем угодно, от короля и заканчивая шутом. Больше всего ему нравилась маска шута, которого никто не воспринимает всерьез, но в то же время все понимали что, негласно, он зачастую оказывался прав. Но все боялись в этом признаться. Но со временем этот образ начал его тяготить, так как никто не мог отличить, когда он говорил серьезные и умные вещи, а когда просто прикалывался. И теперь ему приходится искать новое лицо, новую маску, в которой он проходит еще не один год. Хотя иногда он менял лица по несколько раз за день. Для друзей он оставался шутом и приколистом, который всегда развеселит и поднимет настроение, для любимой девушки он пытался быть идеальным парнем – «и в меру циничным, и настолько же нежным и понимающим», для родителей он пытался быть хорошим сыном, который потом будет помогать в старости. И во всей этой погоне за образами, он совершенно забыл то лицо, ту маску, данную ему при рождении. Тот образ, который неизвестен ни друзьям, ни девушке, ни, даже родной матери. Его невозможно описать в словах, потому что это гремучая смесь из всего вышеперечисленного, с добавлением спокойствия буддийского монаха и ярости фашиста, нежности Ромео и страсти Отелло, а может быть, там было что-то еще.

И теперь он искал новый образ для своего спектакля. Конечно, ему нравилось дарить людям радость, смотреть, как его близкие улыбаются и смеются. Но все видели лишь маску, и никто не видел истинного лица этого вечно улыбающегося шута. А, может, просто никто не хотел его видеть? Может, так всем было проще? Что ж, видимо, ему придется нести этот крест всю свою жизнь, не смея жаловаться, ибо он сам возложил его на себя.

Алиев Али Ильгар Оглы

Hagakure-90@rambler.ru

http://vkontakte.ru/id96580232

Добавить комментарий