ГЛАЗАМИ ТЕЛЕЗРИТЕЛЯ

В сознании большинства обывателей прочно утвердилось, что срочники = пушечное мясо.
Да, многие гибнут от дедовщины — это факт. И на мой взгляд именно потому, что бояться дать сдачи. Армия, к слову сказать, таких трусливых и запуганных специально и набирает — тех, кто боиться дать сдачи, тех кому можно вбить — очень часто досмерти, положения устава, о том что защищаться от неправомерных действий командиров, ведущих к увечиям и смерти запрещено, подбирают в состав армии тех, кто не будет стрелять по ним в отместку, причём сразу, а так же бить, убивать и калечить офицеров, сквозь пальцы глядящих на беспредел, а иногда и прямо потворствующих ему. Внутри этой машины смерти под названием армия от срочника требуется лишь одно, не стойко сносить все тяготы и лишения, а просто выжить. И единственный способ это сделать — решить для себя, что же лучше: вернуться искалеченным или же вовсе в цинковом гробу, либо драться за свою жизнь — дать сдачи? Каждый этот выбор делает для себя сам, но многие и не осознают, что он у них есть.
Не стоит искать в этих словах экстремизм, а вот задуматься о ценности жизни — есть ли в ней то, ради чего за неё можно драться или же отдать её — дар родитей каким-то уродам — стоит задуматься над этим. Защищаться — никто не запрещал, как впрочем и пользоваться инстинктом самосохранения, который как-то подзабылся.

Печально. Впрочем я хотел написать не об этом. Строчки выше, лишь лирическое отступление автора. Смотря хронику и передачи с сюжетами о чеченской войне и старые и сегодняшние, где каждодневные поражения федеральных войск были жирными сливками сенций снимаемых разжиревшими нахальными журналистами до той степени, что к ним приклеелось прозвище «ЖУРНАЛЮШКИ».

Мне вспомнился случай, когда те самые срочники проявили себя полноценной боевой силой.

Это было осенью 1997 года, я как и многие смотрел эту войну по телевизору, в силу того, что мне не было ещё 18-ти лет. Тогда в эфире всех каналов была такая забава — смачно обсасывать каждый разгром армии, приглашать поплакаться «недострелянных довольно старых дядек — говорящих про свой опыт боевых действий от Афганистана, до республик средней азии». Смотреть и слушать их нытьё было противно. Но так как журналисты часто брали интервью у боевиков и снимали их вооружение и экиперовку — эту пакость — жалобшиков в погонах приходилось терпеть. Вооружение у них было хорошее — штурмое, иностранное(как теперь говорят НАТОвское) и автоматы калашникова — не простые, штатные, какими вооружали федеральные силы — которые делались настолько плохо, что от них гибло порой больше чем от самих боевых действий — откровенный брак. Брак как стало понятно из сюжетов делали специально, но за это так никого и не посадили. Калашниковы бовиков были сделанны не по штатным схемам, а по улучшенным: с улучшенной пробивной силой, дальностью, кучностью, надёжностью и т.д. И что самое главное — улучшенные схемы, как понятно было из сюжетов работали на обычных патронах к автомату калашникова, а не на специальных, бывших на вооружении у спецназов. Это доработанное штатное — просто не было специальным, на что так напирали «плачущие опытные недобитки». Его делали конечно без заводских номеров, а иногда и собирали из разных деталей.

Техническое приимущество дополнялось как численным превосходством, так и активным подкупом всех вся кроме тех кто был в поле. Их планировалось уничтожать — «Делая новости». До сих пор фраза: «Мы делаем новости» с телеэкрана вызывает у меня омерзение к тем кто её произносит — сразу представляю, как они специально пакостят для сюжета или отказывая пострадавшим в помощи снимают всё на видео.

Осенью 97-го срочники находившиеся у морпехов вступили в бой с довольно большой бандгруппой. Их было мало, данные разведки отличались от данных прессы в десятки раз.
Все смекнули, что для них это будет очередной мясорубкой — ведь численность бандитов предпологала, как они сами признавались в интервью накануне, полностью отделить не только весь кавказ, но и вообще весь юг РФ от России, говорилось о трёхсот тысячах — такой у них был план.

Первое, что сделали морпехи, как сообщали удивлённые новости, подвердили точную численность боевиков и в соответствии с этим подготовились и вооружились, в том чиле и переделками тех самых конфискованных у боевиков и местных калашей.

Двести тысяч от трёхста, зажатые где-то, были уничтожены миномётным и реативным огнём. Оставшуюся сотню, сократили до двух тысяч перекрошив несколькими Уралами(количество боеприпасов измерялось кузовами Уралов) из: огнемётов, гранотомётов и пулемётов. Две последних тысячи — добили из автоматов 500 срочников, расставленные командирами так, что не один из них не был не убит и не ранен.

В памяти застыла картинка с румяным парнем держащим в одной руке мачете, а в другой он держал за бороду отрубленную голову с зелёной повязкой. Его сослуживцы раскладывали иностранное штурмое оружие и убитых разнонациональных наёмников.

Так или иначе, после этого, атракцион с «кичащимися своим боевым опытом соплежуями кончися» на всех каналах. Даже люди далёкие от войны поняли что к чему.

Нестандартные «калаши» были изъяты и утилизированы, что особо подчёркивалось в сюжетах клокочущей от возмущения прессы(российской, а не какой-то там иностранной), все кто принимал участие в той операции были сразу же уволены — то бишь демобилизованы из рядов вооружённых сил, причём по-ходу навсегда. Практика обсасывания сюжетов тоже прекратилась — этот, про который шла речь выше вообще не повторяли.

Осталось только в памяти, как доказательство того, что можно и вроде бы, как многие считают — с не боевой единицей, такой как срочники, побеждать силы противника без потерь, были бы люди только, вместо трусливых и жадных упырьков.

Добавить комментарий