КОПЕЙЩИК

Ведьма была старая. Она жила в деревянном доме в пригороде. Несмотря на то, что она ещё могла метко кинуть тесак в вора забравшегося на её участок, и пристрелившего очередного её сторожевого пса, была у неё такая страсть — самолично отправлять в своих владениях правосудие, несмотря на многочисленных слуг, надёжно хранивших покой своей хозяйки,  она понимала, что жить её осталось не долго. Годы брали своё.

Видя творившиеся вокруг беззаконие по отношению к женщинам и просто слабым, решила она перед смертью отпустить своих слуг, но с условием, что те будут служить и защищать слабых и женщин. В остальном же иметь они могут полную свободу, те кто не хочет, могут сойти в царство мёртвых вместе с ней. Так как слуги были в основном лишь молодыми рослыми и крепкими парнями — умирать им в их возрасте не хотелось. Хотелось вольной жизни и свободы от воли их госпожи, которой они как не старались в своё время так и не смогли воспротивиться. И позже осознав тщетность попыток вырваться на свободу из под её гнёта смирились со своим положением, ибо все попытки с чьей либо помощью от неё освободиться ничем хорошем не кончались.

Парней было 29 их всех ведьма забрала к себе в услужение против их воли и лишь 30-й — забитый и озлобленный на весь мир 15-ти летний пацан прослышав про неё пришёл к ней сам, как он сам сказал: «За силой!»

Ведьма перед смертью задумала создать из них нечто вроде ордена и даже назвала его: «Орден служителей культа красоты или Орден Джентельменов» — главной целью членов которого было защищать справедливость, слабых и красивых женщин встречающихся на жизненном пути. На всю 30-ку она наложила заклятье — согласно их номеру присвоенному ведьмой, каждый из 30-ти должен был спасти столько душ, каков был по счёту его номер — взамен получал не только свободу, но счастливую жизнь. Несмотря на кажущуюся простоту испытания, после положения в члены ордена, к концу двух месяцев его существования в живых остался лишь один из его адептов — 30-й. Каждый из членов ордена был волен выбрать себе имя, а не порядковый номер для общения с ведьмой, которым она его и заклинала на служение своей идее, а так же линию поведения и оружие, с которым он будет творить справедливость вокруг себя.

Большая часть адептов погибла в разборках с бандитами и милицией, стремясь как можно быстрее исполнить свой обед. Но номерам из первой десятки так и не удалось выполнить задания — они погибли рабами и вместе со старухой должны были сойти с ней в загробный мир. Вторая и третья десятки, за исключением лишь тридцатого, видя исход первой впали в уныние и тоже кончили плачевно. И только тридцатый, направившись на охоту в самый криминогенный район спас пятерых за два дня, сменив при этом несколько видов оружия, а дозволялось кстати, действовать только в полный контакт и немедленно. И исходя из этого выбирать оружие, которое соответственно могло быть либо холодным, либо огнестрельным, причём добыть его можно было только самим и голыми руками — хитростью и сноровкой. Это было одним из основных условий выполнения обета. Только в этом случае начислялись своеобразные очки, за выполнение заданий. И адепты чувствовали и знали, что даже после своей смерти ведьма будет вести им счёт.

«Убивать несправедливость для человека такой же безусловный рефлекс, как и дышать!» — всегда говорила ведьма порицая экранных психологов, с 90-х капающих на мозги свои нытьём, о том что это видите ли какой-то там ими выдуманный стресс для молодой и неокрепшей психики, мол даже церковь, тоже осуждает, считая это грехом, даже если это было совершено в условиях войны. Да и  православные церковники, к своему стыду активно поддержали западных промывшиков мозгов в СМИ, забыв видимо слова одного из отцов Церкви о том, что защита сирых, воинский долг и сопряжённые с ним деяния — есть правое дело и грехом не признаются. При этом у неё в руках была какая-то  православная святая книга, где на то была прямая цитата, одного из Святых Отцов. Благо и святыми в православной традиции были лишь монахи, да воины. А уж лозунг «Ортодоксия эт Тонатос!» — вообще был девизом старой ведьмы.

Тридцатый выбрал себе имя Копейщик, по оружию с которым дальше и работал. Точнее это было не копьё, а кусок заточенной арматуры. Вот с этим стальным колом он и ходил на ту нечисть от которой чистил соседний со своим район. Кол был небольшой длинны, чуть больше руки. Его можно было метать и как простой дротик и как нож. Но самым эффективным было просто насаживать противников на его остро заточенную пику, либо забивать застигнутую врасплох жертву до смерти. Копейщик почти сразу сшил к нему чехол из кожи, который снабдил лямкой. Но всё-таки большую часть времени охотился с ним просто завернув в газету или нося в лёгкой суме через плечо.

Он научился действовать скрытно и быстро — методично и упорно выслеживать свою жертву, следовать за ней по пятам и настигая её в укромном углу, над тем кого он защищал быстро убивать. Прут арматуры был тяжёлым — хватало одного удара, чтобы раскроить череп, но так он действовал как правило зимой, летом же можно было насаживать злодеев на заострённый конец. Пару раз Копейщику в погоне за жертвами приходилось на бегу метать своё оружие, которое всегда попадало в цель. К тому времени он уже приноровился к его весу и меткость броска была отработана до совершенства. К тому же, для скрытности, он всегда действовал в маске.

Ему иногда было интересно, что же происходит с теми кого он спасал от рук маньяков, бандитов и насильников. Как правило после шока они отходили и возвращались к нормальной жизни, иные — их было меньше, превращались в пациентов психиатров.  В отличии от психически нездоровых людей, Копейщику не нравилось убивать — для него это была просто работа, за которую ему была положена оплата и он знал, что по её завершению, она будет непременно. Прошло два года, с той поры как умерла ведьма, он остался единственным адептом ордена и ему осталось до завершения данного им обета лишь найти и отправить в ад  ещё пару извергов.

Времена изменились, маньяки и извращенцы тоже стали изворотливее и осторожней, обзавелись охраной и пролезли во властные и силовые структуры, но от Копейщика их это не спасало.
Он тоже совершенствовал методы их ликвидации. Расстреливал депутатов, взрывал прокуроров, давил милиционеров, заживо сжигал коммерсантов из республик средней Азии и Кавказа, уделяя огромное внимание своей маскировке.

Двое последних изуверов нашлись довольно легко. Первым оказался приятного даже вида старичок дачник, на которого Копейщик наткнулся совершенно случайно, просто прогуливаясь по району. Старичок оказался тем самым Отравителем, которого так долго искал Копейщик.
Отравитель брал с собой попутчиков, либо просил помочь донести тяжёлые дачные сумки, а затем улучив момент их убивал, если конечно яд не действовал раньше. Он использовал какой-то особый яд, нервно-паралитического действия, такой, что обездвиженная жертва чувствовала, как он сдирает с неё полоски кожи, но не могла кричать.

Отравитель не смотря на весь свой садизм, оказался довольно трусливым и почти сразу умер от шока при виде собственной крови, хлынувшей ему в руки от царапины кола Копейщика, рассчитывавшего растянуть рандеву с ним надолго.  Копейщик только хмыкнул и проставил 29-ю галочку в своём блокноте. Последним, в списке уродов города, кого он нашёл спустя два месяца оказался педофил. Он был добропорядочным отцом семейства и первым парнем района в своё время. Это был дворовый приятель Копейщика. Был. В далёком детстве. Выследив его с очередной, Копейщик ни секунды не раздумывая сломал ему хребет превратил в отбивную, на глазах у полураздетой маленькой девочки в одном из подъездов спального района.

— Дядя, Вы ангел? — спросила та, когда Копейщик сделав дело собрался уходить.

Тот лишь повернулся и кивнул. Он знал, что по голосу его могут опознать и посадить. От жертв маньяков он не ждал благодарностей и хорошо изучил ошибки других таких же как он — мстителей, ставших жертвами Стокгольмского синдрома, когда спасённые от рук маньяков сдавали своих спасителей органам, а потом хоронили и оплакивали тех, для кого были не более мясным развлечением. Копейщик был очень осторожным. Всегда. Он просто делал свою работу и всё.

Облегчение он почувствовал сразу после того как исполнил обет. Впереди был целый мир, в котором он вскоре встретил свою любовь. Заведя семью и прожив с ней благополучно до самой смерти он знал, что с его семьёй ничего подобного той, его прошлой жизни не случится. Он верил в исполнение своего ведьминого желания. Так оно впрочем и случилось.

Добавить комментарий