ИСПОВЕДЬ ВОЖАТОГО 2

Эпиграф
Уныние, спирт и мерзкая погода, так и нагоняют тоску зелёную, а от неё от тоски-то, просто на стенку лезть начинаешь. Вот так лезешь, лезешь, а когда упираешься в потолок,
начинает крыша ехать, после чего стремительно падаешь вниз, причём в глазах окружающих, поскольку, в своих глазах всё двоится, а привычные предметы обретают замысловатые формы. Только с каплями утренней росы, когда мир становится на место, возникает вопрос, а что «полезного», ты сделал этой ночью? И хватаясь за голову от ужаса и стыда, припадаешь к бутылке холодного пива.
/ Карл Маркс /
Часть вторая.

Дохлый ночной мотылёк уже не бросал тревожную тень на стены вожатской, поскольку был придавлен к одной из них томиком Карла Маркса. Это была не самая любимая Алёшина книга, самая любимая, называлась просто — « Дело Чикатило». Всякий раз, перелистывая заветные страницы, он приступал к наведению порядка и дисциплины в отряде.
Замочив ночного мотылька, Алёша опять погрузился в глубокие раздумья, поскольку эта тварь его не беспокоила и не мелькала, перед глазами. В дверь вожатской легонько постучали.
-Тебе чего! Рявкнул Алёша, осипшим от спирта голосом.
Дверь легонько приоткрылась и на пороге появилась Рыхлюнчикова, в телогрейке, без лифчика и с зубной щёткой в руках.
-А, это ты, зубки пришла почистить? Алёша скорчил небрежную улыбку.
-Ну, заходи.
Их взгляды вожделенно соприкоснулись, вот так и завертелась, закружилась, завибрировала Алёшкина любовь.
Алёша прослыл галантным кавалером и имел подход к загадочным женским сердцам.
Он всегда начинал тонко, как-бы из далека.
-Ладно, я сейчас пойду посцу, а ты ложись пока, только раздаться не забудь.
Через некоторое время, Алексей появился в дверном проёме с ножным полотенцем на шее.
-А зубную щётку можешь выкинуть, привыкай к зубочистке. Сказал Алеша, выключая свет и подмигивая девушке, которая смотрела на него из-под одеяла, испуганными, но вожделенными глазками.
А в это время, усиленно шлифуя стены корпуса, перебирая «ватными» ногами, куда-то отчаянно стремился Док, дождь настырно лупил ему в лицо, а третья луна на небе казалась ему ярче, чем седьмая, под ней.
-Парадокс, замкнуло у него в голове. Под ногами хрустели сучья и сорванный ветром лапник. Заштопанные леской шлёпанцы, то и дело слетали, причём по очереди.
Где-то рядом из-за кустов послышалось шуршание, и быстрая тень пробежала у него перед носом, а за тем вторая, только покрупнее.
-Убёг!
-Убёг, пионер, чтоб его!
Перед глазами Дока, выросла коренастая фигура доброго Дяди Вити. У него был час ночного отлова пионеров.
Не видал, к-куда побежал? Спросил он с отдышкой от частого сердцебиения. Док, беззвучно пошатываясь, стал указывать пальцами в разные стороны, явно не догоняя чего, от него хотят.
-А ладно! Махнул рукой физрук и юркнул в близлежащий кустарник. Даже усиленное стремление при отсутствии цели, фактически никуда не приводит, а если и приводит, то в точку отчёта. Эта философская мысль посетила Дока рано утром, когда, проснувшись на полу собственной вожатской от запаха прелых носков и запаха перегара, он увидел лицо Алёши в расплывчатом изображении, который убаюкивающим голосом призывал его посцать с ним за компанию и опохмелиться.
-Где меня нашли? Хрипло спросил Док, делая попытку подняться.
-В палате у девчонок моих, кстати, ты чего там делал? Спросил Алёша уже серьёзнее.
-А я чё, помню что ли.
-Пчёлкина говорит, что ты пришел, сказал: “ Я здесь живу” и упал на свободную кровать и что они тебя вторым одеяло накрыли. Повторил вкратце рассказ пионерки Пчёлкиной, Алёша.
— Я, наверное, выпивши, был, проскрипел Док.
-Да, Док, я же тебе ключи от “Бронтозавра» (Зил-157)предлагал. Там в кунге соломка, хочешь, спи, а хочешь, чего ещё делай. Так нет, тебя понесло по лагерю гулять в такую дождину. Физрука вон, спугнул с насиженного места.
-Эх, теперь разговоров будет, в слух подумал Док, постепенно выходя из коматозного состояния. Так начался выходной и очередное похмелье, плавно переходящее в бурную пьянку, аж до самого отбоя.
-А чего тут ещё делать? Постоянно задавался вопросом Алёша. Ответ у него всегда был один: “Водку пить, ещё кое-что”. Во время этих повторяющихся лаконичных монологов, Док только и успевал наливать и внимательно слушать эти не хитрые, житейские истины.
Алёша между тем замечал, что учит дока жизни. Правда, за этот выходной произошли некоторые изменения, они вышли-таки из вожатской и поднялись на второй этаж, в гости к вожатой Дока.
-У нас спирт кончился, хмуро сказал Алёша.
-У Наташки моей осталось аж десять бутылок водки, пойдем, навестим что-ли.? Вспомнил Док. Как решили, так и сделали!
К вечеру на полу , под кроватью, в женской вожатской, валялись 10-ть пустых бутылок, уставший Док и грязная посуда. Алёша, который, как говорилось ранее, знал подход к женским сердцам и начинал издалека, пытался применить свою безотказную методу к Наташке, но к его великому негодованию и крайнему недоумению, фокус не удался!!!
Алёша вышел из окна второго этажа, наступил на крышу подъезда, затем ухватился ручищами за торчащий под козырьком фонарь, чтобы спуститься на асфальт, и был таков, правда фонарь покривился и опустил свою стеклянную головушку.
Дока разбудили суетные женские голоса и быстрые шаги.
-Ой, а мой-то!
-Не говори, оба в жопень!
-Хорошо хоть с утра им пожрать принесли, а-то так водой бы и закусывали.
Док, слушая перекличку женских голосов, уже начал разбирать и анализировать отдельные фразы. И тут его осенило!
-Забыли про меня, наверное!
-Ну, сейчас я напомню!
На кровати, под которой, как партизан притаился Док, свесив ножки на пол, сидела Наташка. Разговор про доков кончился, и началась беседа про людей, про косметику, про придурка директора, да про то, что надолбы прибраться. После чего Алешина воспиталка
ушла по вызову шефа. Наташка порылась в косметичке и достав помаду с зеркальцем, начала наводить внешне-кажущийся эффект привлекательности.
-Ну, понеслась душа в рай, подумал Док, злорадно ухмыляясь. Набрав воздуху в лёгкие, он изо всех сил, с воплями, гиканьем и звоном посуды, стал поднимать спиной сетку Наташкиной кровати. Док, так и не разглядел обезумевших Наташкиных глаз.
В этот момент, слышан был только уносящийся в сторону туалета визг и похлопывание входной двери, на полу валялась и зияла вишнёвым пятном, раздавленная губная помада.
-Извини, я не хотел, пробуробил себе под нос Док, явно осознавая свою оплошность, о которой он ещё пожалеет, когда, совершенно выбившись из сил, упревший от костюма, галстука и жары он доберётся до койки и, плюхнувшись лицом в подушку, почувствует мокрую наволочку и крапиву на простыни. Это будет позже и начнётся война вожатых, с взрывами петард, дымовухами и прибитой обувью, а сейчас, Док просто юркнул в окно и, отряхнув шорты с тыльной стороны, скрылся в своих аппартоментах на первом этаже.
В вожатской, свесив ноги с кровати, уставившись мудрыми глазами в потолок, лежал Алёша и ничего не думал. Так закончился этот выходной, Док тоже вскоре уснул, предварительно понюхав, пустую бутыль из-под спирта.
Док уснул под звуки магнитофона, где играла любимая доковская мелодия из фильма “Профессионал’’. Алёша, всё никак не мог заснуть от нанесённой ему моральной травмы.
Его “совершенный’ ‘мозг никак не мог переварить эту непонятную жизненную ситуацию.
Все правила великой Алёшиной методы были соблюдены, оставалось только три варианта:1. Она фригидная.2. Она лесбес.3. У неё месячные. По мнению Алексея, других препятствий сексу, просто в природе не существует. От этого парадоксального явления, мозг, явно стало подклинивать, и начинали проявляться картины давно минувших дней и лицо недавно ушедшей от него к другому, любимой девушки. К стати этому тоже не было объяснения, ведь уйти от “идеала» — это утопия!
Такие приоритеты, как стыд и срам, в Алёшином рационе полностью отсутствовали.
По натуре он был человеком добрым, но для себя давно решил!
-Незачем мозги засерать всякой хренатенью, которая потом будет подгрызать со всех сторон и в висках стучать, да от этого даже уши краснеют, не смотря на рожу.
-Зато, душа у меня тонкая, подумал про себя Алёша и впал в мечты, затуманив голову дымком от “Пегаса”.
Док, был натурой романтичной, особенно после принятия благородных напитков (в данный момент спирта) и в силу аристократов в седьмом колене.
Снился ему сон, будто ранним, летним утром вернулся он с гастролей и прямо с вокзала, почему-то с рюкзаком за плечами и в шлёпанцах, оказался в уютном московском дворике, возле старого дома, которых полно в центре столицы. А потом, поднявшись на какой-то этаж, позвонил в почему-то знакомую дверь и увидел заспанную девушку своей мечты, которая бросилась к нему на шею, едва протерев глазёнки.
По телу пробежала истома, видимо, это была его заветная мечта, приехать из далека и увидеть ту, которая будет ждать и любить. Потом в открытое окно подул свежий воздух и показался вид Красной площади, затем расстёгивающийся халатик, обнаженная женская грудь, опускающееся к губам личико небесной красоты и вдруг, внезапная отрыжка, запах отборного перегара, о боже, да это же Алёша, комнату затрясло, над Красной площадью пронёсся “Мессер — Шмидт”. На батарее зависли стираные носки, но почему-то дико воняли, послышалось бульканье наливаемого спирта и окончательная фраза: ” Док, я уже налил”! Разбудила его. Док проснулся в холодном поту и увидел Алёшу, который одной рукой тряс его за плечо, а другой подносил стакан со спиртом к его рту.
-Вот, порылся пионерских запасах для похода, надо опохмелиться.
-Пей, а-то я уже.
Док, как всегда вспомнил про желудок, сердце и печень, но спирт уже бежал по гортани и упал где-то в глубине сонного организма. В глазах поплыло, в окне потемнело, поскольку ночь ещё не кончилась, а сон про раннее утро теплился где-то в подсознании.
Док посмотрел на Алёшу, который сидел на кровати и медленно повторял свои доводы, о взглядах на жизнь, с его конкретной и оптимальной точки зрения.
-Послушай сэн-сэй! Вырвалось у Дока.
-Сейчас, я расскажу тебе одну старинную китайскую легенду.
-Эта легенда о небесном всаднике. ”Всаднике, а кому”? Спросил Алёша, почёсывая между ног.
-Что кому? Поинтересовался Док.
-Ну, сам же сказал, в-саднике.
-Вот я и спросил, кому-у-у он всадил-то?
-Да не кому, а на ком?
-На лошади, возмутился Док.
-Я знал, что все китайцы извращенцы, зоофилом значит, был твой в — задник!
Сказал Алёша, гордясь своей догадкой.
-Ну, как тебе объяснить?!
-Ну, это значит не на, а между, да лошадь между ног у него б – была! С запинкой объяснил Док, явно раздражаясь.
-Ну ладно, рассказывай, одобрил Алёша с ухмылкой.
ЛЕГЕНДА О НЕБЕСНОМ ВСАДНИКЕ.

Давным-давно, на восточной стороне склона небес, жил в своём небесном замке великий владыка. Он летал над миром на своём Пегасе и наблюдал за жизнью земных жителей.
-На Пегасе, это хорошо, промурлыкал Алёша, затягиваясь сигаретой.
-Не перебивай, гнида. С добротой в голосе отвечал док.
-Ну ,так- вот, всё у него было в ажуре , красив он был, горд. И небыли властны над ним года, но в предсказании было сказано, что каждый год он должен был искать себе невесту, до тех пор, пока не полюбит, но если в его сердце разгорится любовь, то молодость покинет его. Повинуясь закону небес, он так и делал. И всякий раз, когда после того, как очередная, прекраснейшая из земных женщин готова была соединить с ним свою судьбу, он с лёгкостью отвергал её. И тогда, она, убитая горем, превращалась в холодное облако и роняла горючие слёзы, падая на землю проливным дождём. Так, сердце его постепенно превратилось в кусочек льда, а глаза разгорелись холодным огнём. Но как-то раз, поздней ночью, он вышел на крыльцо своего небесного замка и….
-Что, покурить?
-Слушай, задолбал!!! Заорал Док на Алёшу, возмущённый такой бестактностью.
-А чё на крыльце ещё делать?!
-Закурить или посцать возле урны.
-А ты, сразу орать, нет бы, слушал и запоминал.
-Учишь тебя Док жизни, учишь, а ты ещё орёшь!
-Ладно, наливай и дальше рассказывай. Выпили ещё по одной и занюхали головами.
-Ну, так-вот. И увидел он вдалеке прекрасную, яркую звезду, что сияла на самой высокой точке небосклона. Хотя, звезда была очень далеко, свет её был так ярок и прекрасен, что сердце всадника начало оттаивать и в нём пробудилось дикое желание достичь этого неземного света.
-Да, это по — истине то, что достойно моего внимания, подумал он. Любовь к недоступному, по истине перевернула его холодную душу и наполнила теплом его холодное сердце. И взлетев на Пегаса, он помчался к этому далёкому свету. По дороге, силы стали покидать его, а сам он дряхлеть. Когда цель его была уже рядом, он стол беспомощным стариком, а звезда, сорвалась со своего места и упала куда-то вниз, оставив лишь чёрную дыру после себя.
А дряхлый старик, утонул в грозовой туче и слепым дождём упал на землю и на том месте, куда упал дождь, выросли эдельвейсы, символы красоты и недоступности.
Отсюда мораль: “ Счастье-это, когда тепло и близко, а не холодно и далеко, хоть и ярко”

Fin
-Вот и я говорю, что надо пользоваться случаем и брать всё стадо, пока они не очухались, они ща все, как швейные машинки, а в третьей смене будет куда сложней.
Высказался Алёша и захрапел.
-Да, ты и впрямь романтик, заметил Док.

Подходила к завершению вторая смена, вожатые изрядно повыматались, голоса всё ещё продолжали хрипеть, некоторые от надрыва, а некоторые от простуды. Алёша уже давно не хрипел, в его отряде достаточно было взгляда или движения руки, ноги, корпуса и т.д.
Да и простуда обходила его стороной, поскольку в крови, в принципе, крови как таковой не наблюдалось, лимфу и красные кровяные тельца, заменял его величество спирт” Royal Florien “ местного разлива. Доку приходилось тяжелее, поскольку в лагере он был первый раз и до высшего пилотажа, было ой как далеко, в общем, хрипел он со страшной силой,
да ещё спиртом горло сжёг, а всё для того, чтобы перенять опыт и мудрость старшенького. В конце каждой смены, в прочем, как и во все остальные дни, вечером доки сидели в вожатской. На завтра была, была сдача белья, дежурство Дока младшего (Алёша, был Доком старшим) и прочая суета, связанная с отъездом. У Дока, как всегда не хватало наволочек, зато у Алёши всё было в комплекте, да ещё и с избытком.
-Ты, Док, на счёт наволочек не сцы, подкину тебе из своих заначек, ну а с дежурством разберешься как-нибудь, чай не в первый раз. По- отечески сказал Алёша, разливая спирт по стаканам.
-Сходи лучше в умывальник за водичкой, надо “Zuko” развести, у меня пакетик остался.
-Да, Лёха, сегодня у нас запивка королевская. Сказал Док, взяв, пустую пластиковую бутыль из-под фанты и, собираясь идти за водой.
-Куда, а выпить, выпей и иди, головой занюхаем. Как всегда проакцентировал значимость процесса, Алексей. Док опрокинул стакан, занюхал и побрёл в умывальник.
-Зайду-ка я к своим, подумал Док и поднялся на второй этаж. Перед дверью его встретил косой пионер Витя Марчелов.
-Игорёк, а у меня” тетрис” спёрли, я нашел его кусочки на первом посту, меня мама ругать будет.
-Виктор, опять вы со своим “тампексом”.
-Всю смену с ним не растовался, блин!
-А почему не спишь? Повысил голос Док, глядя Марчелову в глаза, которые разбегались, как бы прячась от фокусирования, да и к тому же он ужасно картавил.
-А, я, я в туалет.
-Ну, так иди, завтра разберёмся и, не забудь, ты на картошке дежуришь до обеда.
В это время из палаты девочек вышла одна из обитательниц, которая стала невольной свидетельницей этой светской беседы.
-А Марчелов, без “тампекса” жить не может.
-Г-гы, и юркнула в туалет.
-Так, блин! Отбой, я сказал, завтра тяжёлый день! Брякнул Док.
-А я в туалет, ответила девочка, выглянув из двери женской комнаты.
-Гы-гы.
-Это я понял. Боже, как все-таки крышняк сбивает, подумал про себя Док и спустился вниз к Алёше.
-Где тебя носит, я уже без тебя маханул?! Возмутился старший.
-Да я к своим зашёл, поглядеть, что, да как. Оправдался Док.
-Ладно, наливай, у меня к тебе разговор есть, даже сюрприз, если хочешь.
-Я приеду к середине 3-ей смены, на море, понимаешь, уезжаю, вот отпросился.
-А тебя, Док, вместо меня на 1-ый отряд поставят, ты рад?
Док, чуть спиртом не подавился.
-Рад ли я, да ты чё, опух, я же не потяну, да в 3-ей смене такие лбы будут, вся твоя элита!!!
-Ничего Док, я думаю, что не задержусь, а ты в случае чего, скажешь, что скоро Лёха приедет, будут другие разборки, ну в общем, чтобы в понятии были и не опухали, а-то расслабятся.
-Не боись, справишься, закончил Алеша, разливая спирт.
-Хотелось — бы надеяться, с явным писсемизмом ответил Док.
Так прошла ещё одна ночь, и улетели без возврата вчерашние слова и поступки, открывая ворота новому витку времени, новому утру и новым проблемам.
Расположившись в кресле, Док принимал постельное бельё, сортируя его по кучкам в холле на 2-ом этаже 1-го корпуса. Детишки выстроились каждый со своим комплектом и раскладывали его в последовательности по кучкам. Док смотрел на каждого пытливым, немигающим взглядом, пытаясь сосредоточиться, что удавалось ему с большим трудом.
-А наволочка где, моль побила? Спросил он у “Чебуратора» — это прозвище, пионер получил за оттопыренные уши и постоянную улыбку, которая практически не сходила с лица.
-Гы-гы, а я не знаю.
-А кто знает, Пушкин из 4-го отряда? Съязвил Док, упоминая А.С.Пушкина из Хрюкинского отряда.
-Ну, так — что? Не унимался Док.
“Чебуратор» кружил глазами в разные стороны, силясь что-то сказать, но сказать явно было нечего, так сладко сочинять сказки, как Витя Марчелов он не мог, в силу пока ещё недоразвитого интеллекта.
-Гы-гы, послышалось со стороны женской половины.
-Ладно, ступай, потом разберёмся. Закончил Док психологическую дуэль, поскольку времени, как всегда не хватало, да и голова тресчала со страшной силой, ведь “Чебуратор” был такой не один, а гипотеза про моль и про Пушкина повторялась с завидным постоянством.
Сдача белья, дежурство, постоянные вызовы к директору, опять же помощь подшефному 11-му отряду, на котором стоял Германыч и невыносимая жара после похмелья, давали знать о себе, в общем, в автобусе, Док, полностью выбившись из сил, рухнул на заднее сиденье с выражением весёлого безумия на лице.
-Тронулись! Ну, слава Богу, мелькнуло у Дока в подсознанье.
Караван автобусов выехал за ворота лагеря, оставляя столб поднятой в небо пыли.

Конец 2-ой части

Добавить комментарий