ЧЕРТОВА УСЛУГА

Чертова услуга

Теплый весенний день. Такой день, когда воздух благоухает сиренью, яблоней и какими-то еще запахами, которые смешиваясь, дают ощущение той самой поздней весны – прогретой, радостной, многоцветной. Это такой день, когда влюбленные парочки гуляют до утра, старушки засиживаются на скамейке во дворе дотемна, а детишек и вовсе не загнать домой. Теплый весенний день после относительно прохладной ночи, утро, ближе к обеду.
Кто-то спешит по делам, кто-то степенно прогуливается, вдыхая полной грудью солнечный свет, детвора, как обычно, визжит и хохочет на детской площадке. Обычный день.
Располневшая мама, уже не молодая, пожившая и повидавшая виды женщина, в буквальном смысле слова – тащила за руку домой сына. Взъерошенный мальчуган шести лет отроду, светловолосый, голубоглазый, со вздернутым носиком и редкими веснушками разбойник, постоянно канючит: «Мама, ну купи ружье, ну купи!» Он изо всех сил упирается и пытается вырвать свою руку из руки матери, но силы не равны.
Россия, вечно нищая Россия, где обычные люди живут от зарплаты до зарплаты, еле сводя концы с концами. Вечно нескладная, неустроенная страна, где родители порой не могут даже изредка побаловать детей импортными игрушками, настолько же яркими и привлекательными, насколько и дорогими. Страна надежд и отчаяния…
Они прошли уже целый квартал, после того как опрометчиво, от нечего делать, зашли в магазин игрушек по пути из поликлиники. Для паренька это оказался непреодолимый соблазн – ружье, совсем как настоящее, с настоящим четырехкратным оптическим прицелом и лазерным указателем. А у мамы – как всегда – лишь бы суметь дожить до следующей недели, деньги на исходе и лишние взять неоткуда. Зарплата отца вся уйдет на покрытие долгов, на оплату жилья, кредита за холодильник, который они купили еще два года назад, и еще немного на то, что отец называл «лечение нерва» — на его трех — четырехдневный запой. Мать крутится как может – закупает на оптовых базах продукты на месяц, пытается подработать, но еще есть старшая дочь, которая учится в школе и ей тоже надо – на учебники, на наряды, на постоянные поборы в «фонд класса». Но лишних денег нет…
В общем, обычная картина, которую, скорее всего, мог наблюдать каждый, необычное случилось потом…
Мать уже порядком устала – устала объяснять, что ружье дорогое, денег на него нет, устала от слез сына, от того, что он не может понять ее безвыходную ситуацию, устала, наконец, тащить шестилетнего ребенка «на буксире». Она уже раздражена, злится…
— Перестань! Прекрати!
— Мама, мама, ну купи! – не унимался мальчуган, размазывая кулаком свободной руки по щекам слезы.
— Сейчас домой придем – я тебе ремня всыплю!
— Ну мама! Ну мама-а-а-а!
— Ты же знаешь, нету у меня денег, потом купим!
— Нет есть, я в кошельке видел!
До дома остался один поворот, парнишка понял, что вот они зайдут домой – и все, уже даже не будет смысла плакать и просить, умрет последняя и такая призрачная надежда… Он стал упираться еще сильнее, слезы сами собой полились ручьем, все просьбы слились в один неразборчивый крик.
Остатки терпения покинули мать. В гневе, но даже на ее взгляд, так искренне, она выпалила: «Да сколько же можно! Перестань! Исчезни с глаз моих! Пусть тебя черт заберет!»
И парнишка исчез. Будто и не было его. В ушах матери повисла звенящая тишина, а в пустой руке еще оставалось влажное тепло руки сына. Она еще не успела сообразить, что произошло, как где-то вдалеке услыхала: «Мама, мамочка! Прости меня! Забери меня отсюда!» — кричал навзрыд, будто от нестерпимого ужаса, агонии, ее сын. Она побежала на крик, бежала долго, забыв о времени, об усталости, пока спустя какое-то время не поняла, что крик доносится отовсюду. Крик, рыдания не приближались и не отдалялись, они сводили ее с ума: «Мама, здесь страшно! Мамочка! Забери меня!»
Только сейчас мать сообразила, что ее сына забрали черти, как она того и попросила… Она изо всех сил закричала: «Сынок, сыночек, где ты? Ты где?» Но сын не слышал ее. Зато ее услышали все прохожие – и кто прошел мимо, кто недоуменно уставился на женщину, грузно осевшую на тротуар. Прохожие не слышали и воплей сына этой женщины, она же, напротив, слышала их отчетливо и они резали ей разум, разрывали сердце.
«Черт побрал, черт побрал…» — шептала мать вслух. Словно молния блеснула мысль – бежать в ближайшую церковь.
Не помня себя, она забежала в открытые двери небольшой церквушки, находившейся на соседней улице, увидела человека в черной рясе и упала ему в ноги: «Он кричит! Он просит забрать его! Сынок! Черти забрали! Это я виновата! Помогите! Помогите же!» — словно за последнюю надежду хватаясь за полы рясы кричала мать.
Пока сходившую с ума женщину успокаивали певчие, поили ее водой и успокоительными, протоиерей стоял у иконы Николая Чудотворца, задумчиво склонив голову. Из ее сбивчивого, истеричного рассказа он уже понял, что случилось, он знал, что если искренне попросить, черти могут оказать «услугу» и унести ребенка, причем забирать они могут только еще невинных детей. Наконец, истерика прошла, женщина сидела на полу, закрыв уши руками, но, как видно было по ее лицу, это совсем не помогало. Священник подошел к ней, троекратно перекрестил, взял ее руки в свои. Ее глаза уже подернула дымка безумия.
— Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, аминь. Ты слышишь меня?
— Да слышу. Помогите, пожалуйста, ради Бога! – по ее щекам снова потекли крупные слезы.
— Церковь Православная не сможет тебе помочь. Прости. Я могу лишь дать тебе совет: чтобы не слышать сына – прокляни уж его до конца. Это все, что я могу для тебя сделать. Ступай с Богом.
Женщина покорно встала на ноги и пошла прочь. «За что же?.. Он же не виноват… Это же я виновата… Как же так?.. Проклясть безвинную кровиночку… Проклясть…» — шептала вслух она, крики сына не давали ей покоя, а ноги несли ее все дальше и дальше…
Протоиерей уже успел помолиться и приготовить себя к обедни, как услышал далекое, наполненное отчаянием и болью: «Будь ты проклят!»

Добавить комментарий