РАЗГОВОР

Их было четверо, согласившихся на программу по испытанию на себе безопасности и эффективности заграничного препарата, применяемого для лечения пациентов с почечно-клеточной опухолью, или просто рака. Через некоторое время, по условиям программы, из-за увеличения опухоли более чем на 25%, двоих сняли с программы. Сегодня, после обследования на компьютерной томографии, решался вопрос о третьем пациенте – мужчине 45 лет.
И, хотя у нее все было нормально, и даже намечалась тенденция к уменьшению опухоли, она не ушла. Они, сидели рядом, тихо переговариваясь. Очень разные в прошлом — до болезни, где они оставили уверенность в завтрашней жизни и мечты о внуках, теперь их объединяло основное в их теперешнем состоянии – стремление выжить и желание жить.
Наверное, они виделись в последний раз, но не показывали друг другу, что это понимают.
Все так же, на вид, спокойны и улыбчивы. И только его, едва видимая суетливость в движениях, потирание ладоней и острый, внутренний взгляд в темных глазницах, выдавал его волнение. Ни в коем случае нельзя опускать своего взгляда от его настойчивого и как будто вопрошающего – «Неужели, это все?» Глаза спрашивали, а язык не повиновался этим словам, и они продолжали улыбаться, изредка касаясь друг друга в знак симпатии, доверия и утешения.

— Не пропадай.
— И ты. Звони.
— Ну, как ты считаешь, стоит еще показаться Авдотьеву? – уже, в который раз, спрашивает он.
— Конечно. Мнение специалиста, да еще такого, не будет лишним. Может, он что предложит.

— Что он может предложить? – махнул обреченно рукой.
— Может, эмболизацию сделать на этот очаг.
— Ты думаешь, имеет смысл?
— Конечно.

Полоса уныния сменилась надеждой:
— А может? Слушай, но ведь если мне умереть, так это бы произошло гораздо раньше. Ведь уже почти 3 года с операции прошло. А если продержаться 5 лет, то говорят, что организм вообще привыкает к метастазам и воспринимает их как инородное тело, адоптируется к ним. Ведь жили же после войны мужики с патронами, осколками, и ничего, — вглядываясь пристально в нее и требуя моментального, безоговорочного согласия, как будто от этого сейчас зависела его жизнь.

— Конечно, сколько угодно таких случаев. Будем еще бороться. Многое еще можно сделать. Нельзя сидеть и ждать. Ты пьешь сок одуванчика? А делаешь то упражнение с задержкой дыхания, о котором я тебе говорила в прошлый раз?
— Да, пью и дышу, — уже привычно докладывал он. Целый ворох этих долбанных одуванчиков надо, чтобы ложку нажать. Жму. А ты?
— Тоже. Все одуванчики в округе порвала, не успевают вырастать, — усмехнулась она.
— Ах, мелочи это. Теперь, когда у меня пошел рост, меня снимут с программы, и основного лечения я получать не буду — произнес он, наконец, то, что висело в воздухе.

Стараясь отвлечь его от тягостных мыслей, она сказала:
— Чего ты торопишься? Еще ж не ясно. Почему мелочи? Питание, дыхательные упражнения плюс травы, которые тебе обещают прислать с Байкала. Ты же говорил, что травы классные и даже 4 стадию рака вылечивают.

— Да, так говорит мой друг, который их пришлет. Ну, я уже и не верю. Если с капсулами – таким мощным лечением и пошел рост, то, что могут травки?
— Это ошибочное мнение. Я вот недавно с травником разговаривала, и он очень убедительно мне доказывал, что лечение травами очень эффективно. Главное — регулярность и вера.

— А у тебя как? Есть динамика? — спросил он.
— Нет, — почему то солгала она.
— Все равно хорошо. Стабилизация, — с еле заметной завистью произнес он.

Неизвестно, как бы я себя чувствовала с таким стажем болезни, как у тебя, — подумала, но не сказала она. Старалась не произносить и даже не думать о плохом. Она была старше и целеустремленнее, что ли. Основным в их теперешнем состоянии, она считала настрой, дух. Ведь если все болезни от нервов, то логично предположить, что положительные эмоции лечат. Она не пренебрегала ничем, хотя и не превратила свою жизнь в череду медицинских процедур. Единожды осознав, что спасение утопающих – дело самих рук утопающих и что ее здоровье должно волновать в первую очередь ее саму, она приняла решение знать о состоянии собственного организма больше, чем знает о нем медицина. И приняв решение бороться за свою жизнь, она уже не сомневалась, и медленно двигалась к своей цели — вернуться к той прежней счастливой жизни. И даже некоторая доля скептицизма в положительном исходе, ею ощутимая от знающих о ее диагнозе, не снижала ее боевого настроения и заставляла ее наперекор доказывать, что я буду, всегда буду, и все у меня будет хорошо.

Для окружающих она была легка в движении, доброжелательна и улыбчива. И никто не догадывался, что она каждый день борется за свою жизнь. Очень мало радостей и праздников было в ее жизни, в основном — труд и беспокойства, — но до чего же, оказывается, была прекрасна эта жизнь, и как до крика не хотелось с ней расставаться.

Если Вселенная справедлива, разумна и гармонична, а в ней есть место болезням — значит, болезни ей нужны. Зачем? — задавала она себе вопрос. Скорее всего, болезни — это не враждебное отношение к нам мира, а это барометр нашего правильного поведения, отношения к людям и природе. Если у человека не будет барометра правильности его поступков (проблем, болезней), он не сможет учиться в школе жизни. Это система «кнута и пряника». Кнутом для нас являются наши проблемы, они показывают неверный путь. Пряником является счастье или удовлетворение от наших осуществленных желаний, планов, целей. Значит, можно сказать, что болезни – это инструмент обучения правилам жизни. Решительно все, что происходит в организме, делается для спасения, а не во вред ему. Именно так следует относиться к болезни – убеждала она себя.

Жизнь приучила ее к тому, что она должна быть кому то опорой и поддержкой, и поэтому, свой настрой, уверенность в положительном исходе их безнадежного дела, она старалась передать и ему.

Для них обоих прозвучал последний колокол, была подведена черта, и они уже почти заглянули за предел земного бытия. Но, как, же не хотелось в это верить. Вера, которая есть в каждом, не давала им поверить в то, что они могут не быть. Это может быть с кем угодно, но не с тобой. И поэтому, они поддерживали эту веру и подбрасывали в ее пламя слова, чтобы она из еле тлеющего уголька была большим, ярко горевшим пламенем.

В, который раз, было говорено о методиках лечения, обсуждены их достоинства и недостатки, приведены примеры чудесного исцеления, и казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда вернется — та прежняя жизнь, в которой не будет места тягостным ночным думам, и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко, и что самое сложное и трудное еще впереди.

Добавить комментарий