ЧЕРНЫЙ КОФЕ… БРАСЛЕТ НА ЗАПЯСТЬЕ… НЕМНОГО ЗАБОТЫ…

«Черный кофе… браслет на запястье… немного заботы…»
~~~***~~~
I remember the time
The time that we had
I remember the things
That used to make you mad
And I wish I could turn back the time…

Nana «Remember the time»
“Французский маникюр, легкий загар, крепкий, но сладкий кофе, юбка, желательно немного ниже колен, черный шоколад, послеобеденный сон, баскетбол, аккуратная “косая” челка, музыка, неспеша текущая по проводкам наушников, бутылка легкого пива в хорошей компании, несколько часов в интернете, недоспанная ночь, невысокие каблуки, несколько человек, которые имеют право называться друзьями..
Неполный список того, что имеет отношение ко многим девчонкам моего возраста. То, что окружает меня почти что каждый день, что я люблю, без чего я не могу чувствовать себя собой.
Я не похожа на рафинированных красавиц. Я не крашу волосы в белый цвет, равно как и в черный, я не помешана на моде и не мчусь сию же минуту в магазин, если подруга сообщила, что видела только что “тааааакие джинсы!” Хотя бы потому, что джинсы я практически не ношу.
Для меня существует только две длины юбки – на две ладони выше колен либо ниже на столько же.
Мне не нравятся сахарные принцы, и я не целую плакаты с их изображениями на ночь. Я не просиживаю часами перед телевизором из-за сериалов и ток-шоу. Меня мало волнует политика, и новости я смотрю только спортивные. Тем не менее, спортом я не занимаюсь. Просто это то, что помогает мне отвлечься. Некоторые используют в этих целях алкоголь, курят то, что не запрещено в свободолюбивой Голландии, искалывают свое тело в поисках иного удовольствия. А ведь намного проще отправиться на футбольный матч, где дать волю эмоциям никто не помешает. И вовсе не обязательно разбираться в тонкостях футбола, знать, что такое офсайд или голевая передача, или болеть за какую-то из команд. Ты – это есть ты, ничего не скрываешь от себя и других, потому что это не нужно. Ты чувствуешь свободу. Это вдохновляет…
Хотя… футбол меня особо не впечатляет. Я даже не болею за сборную своей страны. Пусть говорят, что нет во мне чувства патриотизма – мне, возможно, все равно. И вполне вероятно, что на войну я пойду умирать последней с желто-голубым флагом на груди.
Один мудрый человек сказал, что в настоящей семье не обязательно быть связанными родственными узами. То же самое можно сказать и о родине. Не обязательно она будет тем местом на карте, где отмечен город, в котором ты родился, живешь, учишься, работаешь, взрослеешь, стареешь… Родной уголок – он там, где можно быть собой и знать, что тут ты у себя дома, тебе уютно здесь и морозным январским вечером, и в осенний дождь, и под палящими лучами летнего солнца…”
В тени яблонь стоит старая качеля. Она немного грустно скрипит, покачиваясь от легкого ветра. Вот она, с традиционной чашкой чаю, кажущейся полным сумасшествием в такой жаркий вечер, уверенной поступью шагает к качеле, которой почти столько же лет, сколько и ей самой.
В равной степени она наслаждается шумом листвы в саду, горячим чаем, собственным одиночеством. Кажется, к последнему она привыкла больше всего. Это было одним из немногих обстоятельств, которое отличалось завидным постоянством. Скорее всего, она слишком рано это поняла, потому ее не удивляло, что ей больше нравилось проводить время в обществе книг, чем играть в кукол с девочками с ее улицы. Она не завидовала детям, которые с громкими воплями носились друг за другом в догонялки, но всегда с распростертыми объятиями встречала новых людей, которые в будущем становились кем угодно – друзьями, хорошими или плохими, завистниками, знакомыми, подлецами, просто случайными прохожими. Веря в свои собственные идеалы, она часто ошибалась в людях, наталкиваясь на холодные стекла безразличия, а если их все же удавалось разбить, она больно резала о них сердце, пытаясь разобраться в окружающем мире, который порциями впускал в ее душу правду.
Порой от этой правды становилось противно. Ничего не остается, как выплеснуть оставшийся чай на сухую землю под смородинным кустом и уйти. Покинутая качеля скрипнет пару раз и остановится. Ветер, который мог бы расшевелить старушку-качелю, стих…

“…Большая мягкая подушка, фруктовый шампунь, крупные розовые бигуди, большой бесшумный электрочайник, посиделки в кресле с ногами, компьютерные очки с сероватыми линзами, динамики, в которых почему-то нет гнезда под наушники, потому “втыкер” приходится совать прямиком в соответствующую дырочку в системном блоке, сдобный бублик с кунжутом, позвякивающий монетами браслет на запястье, громко тикающие часы в комнате…
Неполный список того, без чего я могла бы спокойно жить, причем чувствовать себя абсолютно счастливой. Но я к этому привыкла, потому все это есть в моей жизни, как и в жизнях миллионов других. От этого, конечно, ни холодно, ни жарко, но мне так нравится. Это все мое, что хочу, то и делаю. Могу и поделиться, если кого интересует чайник или большие розовые бигуди. И вообще, то, чем я хочу сейчас заняться, так это включить погромче музыку, ибо дома никого. И я хочу заняться собой, вспомнить, что я все-таки девчонка и мне по статусу положено быть хрупкой, красивой и слабой, хоть на деле правда от этого далековата. Я вовсе не красавица, во мне нет той изюминки, из-за которой мне бы оборачивались вслед. Я хоть и маленькая, но хрупкой и нежной меня трудно назвать. Слабой хочется быть, но не получается. Надо бы, к примеру, задуматься о том, какой увлажняющий крем для рук лучше купить, а не забывать об этом каждый день. И губы я редко крашу…”
Подпевая в полный голос, она вошла в комнату, вытирая влажные волосы полотенцем. Полотенце уже вдоволь пропахлось яблочным ароматом и совсем намокло, потому надо вернуться и повесить его сушиться. И вот самое время отрепетировать на завтра внешность. Немного подумав, она расчесала свои недлинные волосы и заплела их косы. Достав из шкафа юбку и несколько кофточек, пританцовывая в такт веселой попсовой песенке, она прикидывала, стоя у большого зеркала, что бы ей такое завтра надеть. Потом в ход пускались тени, карандаши для глаз, разноцветная тушь для ресниц и прочая декоративная дребедень, позволяющая создавать соответствующий образ. Она покрасовалась перед зеркалом, похлопала длинными ресницами, отметила вслух, что “получилось весьма недурственно” и, хихикая собственной напускной серьезности, смыла нарисованную внешность. Зная, что с утра нарисует иное лицо, так похожее на ее собственное. И улыбку оденет, чтоб выглядеть милой.
***
Ты смотришь в окно автобуса, а мимо проносятся деревья, дома, улицы. Ты улыбаешься чему-то своему в то время, как взгляд наталкивается на остальных пассажиров… Частенько я ловлю себя на том, люди странно смотрят на меня, потому что на лице моем без видимых на то причин нарисовалась улыбка. Никакой тебе иронии, насмешки, какого-либо импульса от других. Ничего. Я просто сижу и улыбаюсь. А они этого не понимают. Лишь молча держатся за поручни, дабы не упасть на повороте, звонят друзьям, дабы уточнить, в котором часу дискотека в клубе, или просто переругиваются с тощей кондукторшей, у которой нос крючком. Я, хмыкнув этому бестолковому спору, отворачиваюсь к окну. А мимо проносятся деревья, дома, улицы…
***

“…Романтика, радость, что-то сводящее с ума, похожее на любовь, букет ромашек, перевязанных красной шелковой лентой, аккуратные черные наручные часики с большим циферблатом, уютные объятия после мягкого карамельного поцелуя, милая бессмысленная SMSка в два часа ночи, высокий парень с взъерошенной прической и растерянным выражением лица, немного заботы…
Неполный список того, чего у меня нет, но чего так хочется. Я не одинока – у меня есть друзья. Они не позволят мне ошибаться, плакать или делать глупости просто потому, что мы можем делать это вместе. Вместе даже грустить не так тяжело, чем в одиночку. А пока, мечтая каждый о своем, мы позволяем себе маленькие истерики без криков, слез и выяснений отношений, попросту нагружая друг друга собственными проблемами. Когда душевные излияния заканчиваются, через короткий миг тишины мы вновь морочим друг другу головы одним нам известной игрой, без умолку болтая о вчерашнем баскетбольном матче, пьем кофе со сливками и рассказываем по очереди свои самые глупые и давние секреты…”
Вместо того, чтоб отвечать на вопросы теста, она рисовала фломастером на своем листочке синие цветы. Почему-то думать было лень, а то, что надо, совершенно отказывалось приходить ей в голову.
– Это по счету, получается, четырнадцатый вопрос. Теперь пятнадцатый.
– Подождите, я не успела! Я еще над предыдущим думаю…
– Ждем еще минутку, а потом приступаем к следующему, а то мы и к вечеру не успеем пройти этот тест. А ведь вам, девочки, надо успеть выучить английский. Потом нам всем надо собраться, пойти погулять, выпить пива и успеть еще к «Овертайму» по телеку!
– Да! – хором ответили девчонки.
– Так, кончайте болтать! – рассмеялась она. – Я наконец дописала. Что дальше?
…Подсчитав проценты, оказалось, что близких друзей среди них явно больше, чем просто знакомых. Они посмеялись друг над другом и принялись каждый за свое – половина взялась за изучение иностранного языка, другая половина – кто во что горазд – болтать по мобильному, сообщая остальным сплетни, либо, что было полезнее, – помогать учиться другим.
Когда с делами было покончено, им вспомнилось, что они в конце концов девочки, и неплохо бы поправить прическу, подвести стрелки или испачкать губы фруктовым блеском. Времени это отняло немного, но, тем не менее, в руках этих четверых был весь вечер…
– Я боюсь за тебя, когда ты выходишь гулять в такой юбке!
– В смысле? Плохо или хорошо?
– Отлично! Нечего бояться, если что, хи-хи, я вас всех буду защищать. И вообще – быстренько взяли по пиву и айда играть в «показуху»!
Ночь как-то незаметно подкралась к городу. Вот и кофе уже разлит по чашкам, и «Овертайм» досмотрен, и они на носочках отправляются в спальню. Тихо все никак не получается, и оттого им смешно. И вот, пожелав друг другу добрых снов, они, кто минутой раньше, кто позже – забываются до утра, чтоб завтра узнать, что им снились похожие сны…

Почему счастье в жизни есть, но оно такое штучное? А если и большое, то надолго его, как сладкой ваты, все равно не хватает… Или оно рядом, но его не видно – оно в тени. Может, стоит придумать себе счастье? Пожалуй, так будет даже лучше…

Я захлопну дневник, чтоб сегодня прекратить эти записи. Потом, как-нибудь напишу. А что я еще не буду делать? “Не верить бреду, что тебя нету”, – подсказал цифровой проигрыватель.

“Это бред. Ты есть. Я знаю это. И этой ночью ты мне приснишься…”
~~~***~~~

Добавить комментарий