АПОКАЛИПСИС НАШИХ ДНЕЙ

Апокалипсис наших дней.

автор Луций Келлебра

Порабощение.

2150 год от Рождества Христова. Империя Нэво безраздельно правит миром. Некогда свободные княжества и целые страны полностью ассимилированы. Демократия, как и все права и свободы человека эволюционировала в зловещую бюрократическую машину стремящуюся подавить и уничтожить человеческий дух. Правят страной деспотичные диктаторы, еще более кровожадные, нежели в 20 веке. Неся под маской добра и оплота демократии, разрушение и смерть. Владельцы могущественных корпораций превратились в родовую знать, обирающую народ до последней нитки.

После триумфального порабощения последней свободной страны у империи не осталось внешних врагов, и она принялась искоренять внутренних. Для этой цели было создано бесчисленное множество концентрационных лагерей по всему миру. Туда сажали преступников, нарушивших строгие законы империи, и всех кто хоть как то мог угрожать диктатуре. Особенно жестоко обращались с так называемой интеллигенцией, а именно с хоть сколько то образованными людьми, людьми в которых было желание и сила сопротивляться режиму. Нэвойцы называли таких людей ботами, что на нэвойском наречии означает свободные духом.

История, которую я хочу вам поведать начинается в одном из наиболее суровых лагерей находящихся в глубине Ледяной страны, в Олиенте. Сюда как раз и сажали большую часть ботов, которых удавалось поймать. Лагерь был довольно изолированным местом. Со всех сторон на многие километры Олиент окружали бескрайние пихтовые леса. Лишь железная дорога связывала лагерь с другим миром. По ней каждый месяц доставляли провиант и увозили производимую лагерем продукцию. Здесь в огромных цехах выплавляли сталь, алюминий и деметрий из руды, добываемой здесь же в глубочайших шахтах. Деметрий был обнаружен в метеоритах, падающих в бесчисленном количестве на нашу землю. Это был сверхпрочный и в то же время податливый при обработке материал, отлично зарекомендовавший себя в военной промышленности. Мужчины и женщины вкалывали в нечеловеческих условиях днями на пролет, без устали добывая и переплавляя руду в сырье так необходимое империи.

Если бы дьявол мог создать ад на земле, то он основал бы его здесь. Сотни плавильных печей изрыгали огонь, сравнимый лишь с адским пеклом. В таких чудовищных условиях простому человеку было трудно выжить. Ты мог называть себя стариком, если тебе удавалось дотянуть хотя бы до тридцати.

В Олиенте томилось почти полмиллиона заключенных, за которыми неусыпно следили пятьдесят тысяч надзирателей. Мужчины и женщины создавали пары, некоторые из-за любви, а некоторые просто потому, что по одиночке здесь почти невозможно было выжить. Такие пары плодили новых заключенных, которые с детства расплачивались за грехи своих родителей. Сильных детей отбирали на работы, а над слабыми проводились медицинские эксперименты. Начальство лагеря непрестанно следило за приростом новых рабочих рук и подопытных крыс.

Рождение героя.

В лагере жила одна молодая пара. Молодой красивый мужчина по имени Калеб, и женщина необычайной красоты и мудрости по имени Роланда. Оба были преданными детьми Ледяной страны. Когда их родину поработили нэвойцы, они всячески противились режиму, за что их и посадили в Олиент. Здесь они нашли друг друга, и в этой обители смерти зародилась чистая любовь. Плодом этого чувства стало скорое рождение ребенка. Мальчик родился крепким, и родители были счастливы, что его не придется отдавать на опыты. Он унаследовал от матери голубые глаза с бесконечно глубоким взглядом и остроту ума, от отца он унаследовал крепкое телосложение, мужественный подбородок и огненно-рыжую копну волос. Назвали его Раунвульф, в честь отца Калеба, который был великим полководцем Ледяной страны. Среди окружающей их жестокости они не могли дать ему ни чего кроме своей любви, в благодарность мальчик рос не по дням, а по часам. Как юное деревце он крепчал с каждым годом все сильнее и сильнее.

Когда Раунвульфу было около семи лет, его родителей убили. Они пытались убежать из лагеря. Самому Раунвульфу относительно повезло, пуля, пронзив сердце матери, прошла в миллиметре от него. Когда малыша, еле живого, притащили обратно в лагерь, все отказались взять его на воспитание, все кроме одной бездетной пары, друзей его родителей. Они заменили ему отца и мать, а когда ребенок подрос, научили всему, что только знали. Приемные родители обучили мальчика родному языку (разрешалось говорить только на нэво), письму и многим другим полезным вещам. Раунвульф все схватывал на лету. День на пролет, выплавляя деметрий у громадных печей, изрыгающих потоки огня, он оттачивал произношение гортанного языка Ледяной страны. Легко совмещая обучение с работой. Однако основной экзамен он сдавал каждый день, сталкиваясь с неистовыми зверствами надзирателей и заключенных, познавая всю полноту темной стороны человеческой личности. Тем не менее это не сломило нашего героя, более того, сложившаяся ситуация помогала ему вставать каждое утро на ноги и продолжать бороться. Будучи несгибаемым, по праву рождения своего, Раунвульф бросал вызов всему миру, построенному на крови и костях его предков.

Вскоре упорная работа принесла свои плоды. В двадцать лет он стал начальником отряда по выплавке деметрия. Это давало определенные привилегии. К примеру, отдельную комнату в бараке, а точнее маленькую коморку. Размером она скорее напоминала гроб, хотя в таких условиях это были просто царские хоромы. Рабочие очень любили своего начальника, который неусыпно заботился о важных житейских нуждах своих подчиненных, имел смелость иногда обращаться к кровожадным надзирателям за помощью. После смерти своих приемных родителей, именно заключенные стали для Раунвульфа семьей, пусть и не совсем дружной. Тем не менее, не хватало ощущения близости, ибо даже весь мир не может заменить тебе родного человека. Все бы так и шло своим чередом, если не одна роковая встреча, навсегда изменившая жизнь героя.

Глава 1.

Стояло унылое осеннее утро. Солнце, казавшееся грязной медной тарелкой оставшейся после вчерашнего ужина, показалось над горизонтом, освещая внутренние дворики бараков. Осень выдалась довольно теплой, и словно в отместку за это постоянно моросил дождь. Бараки, выкрашенные в коричневый цвет сливались с грязевыми потоками. Казалось налет из дерьма обволакивал всю окружающую местность, создавая гнетущее предчувствие наступающего дня.

Стояла гробовая тишина, напряженная и растянутая, словно некое иллюзорное полотно, готовое разорваться при первых же отзвуках серены, возвещающей о наступлении нового дня. На самой границе слухового диапазона по грязевой жиже шлепали сапоги первых надзирателей.

В бараке далеко не все спали мирным сном. Большая часть заключенных, притворяясь спящими, прислушивались к окружающему их затишью. Опоздавших к утреннему построению жестоко наказывали.

Все замерло в ожидании сирены. В эти минуты воздух можно было резать ножом. Однако она не прозвенела в положенный час, и через пять минут, и через десять. Видимо что-то случилось. От этого обстановка стала еще более раскаленной. У каждого в голове промелькнули мысли об ужасающих пытках и расстрелах, все готовились к худшему.

И вот наконец то сирена! Все выскочили из своих коек и ринулись на построение, всем не терпелось узнать, что все-таки произошло. Началось построение в три шеренги. Раунвульф, как глава бригады встал последним на некоторое расстояние от шеренг.

Вскоре показались фигуры двадцати надзирателей, во главе их выступал шеф-надзиратель капитан Визл Брэдбери, матерый сукин сын ростом чуть больше метра семидесяти, жилистый и неимоверно сильный. Его близко посаженные серые глаза сверкали, испепеляя пронзительным взглядом. Под глазами довольно криво расположился орлиный нос с крупной бородавкой, а из ноздрей торчал целый пучок волос. Рот капитана был мал, а его тонкие губы были сжаты в такой гримасе, будто он постоянно жует лимон. Он шел по направлению к колоннам держа фуражку в руке, и его до блеска начищенную лысую башку было видно издалека. Визлу Брэдбери было почти сорок лет, но держался он молодцом и никому не давал спуску.

Он подошел к колоннам. Не спеша, тщательно изучая каждого заключенного, Брэдбери прошел вдоль колонн и остановился напротив Раунвульфа. Затем, тщательно смерив его взглядом и буркнув что-то себе под нос, он пошел дальше и встал на прежнее место. Он стоял молча на протяжении нескольких минут, наслаждаясь своей властью над людьми, которые напряженно ловят каждый его взгляд.

— Вы все ботское отродье! — наконец послышался глухой рев капитана.

— Да мастер-шеф! – хором прокричали шеренги.

— Сегодня самый ужасный, самый мокрый, самый гавеный день в вашей собачей жизни! Пришел поезд с провиантом. Я просто не представляю, зачем такому отродью пса и грязи на моем ботинке нужна еда! Хотя привезли не только жратву. – постепенно затихал Визл – В нашу дыру поступило свежее мясо, новая кровь, пополнение из двадцати человек и поместят их к вам!

Все вопросительно посмотрели на Раунвульфа. В бараке было места максимум на десять человек.

— Но мастер-шеф, в нашем бараке почти нет мест – Раунвульф был единственным, кому разрешалось подавать голос

— А мне плевать, это ваши проблемы. Если я услышу хоть еще одну жалобу вы ублюдки будете есть дерьмо до скончания ваших дней – сказал пурпурово-красный Визл – все ясно!

— Так точно мастер-шеф!

— Дэкинс! – крикнул Брэдбери своему помощнику

— Да сэр! – отозвался молодой блондин

— Веди этот сброд в столовую, а пока они жрут пусть те новенькие размещаются

— Так точно сэр! Колона смирно! На право! – крикнул Дэкинс – шагом марш!

Колона маршем пошла в столовую. Раунвульф ростом два метра десять сантиметров величественно возвышался в первой десятке. С ним шли его лучшие друзья – Стэнли Хикок и Рюнвик. Стэнли был, как это не удивительно, нэвойцем, если можно так сказать пацифистом. Он был против империалистических аппетитов Нэво. Стэнли был довольно мелким можно даже сказать тщедушным, с впалой грудью волосами черными как смоль, и потрясающе глубокими зелеными глазами, в которых не трудно было различить гения. По странным стечением обстоятельств его не убили, хотя между убийством и каторгой в Олиенте небольшая разница. Тем не менее Стэнли попал в лагерь. Сначала заключенные хотели разорвать его на части но Раунвульф взял его под свое покровительство, не знаю зачем он это сделал. Возможно ему нравился острый ум Стэнли или возможно он хотел поближе изучить своего врага, выбирайте сами. Как бы то ни было они хорошо сдружились.

Рюнвик же был добрым низкорослым и краснощеким толстячком. Находился же он всегда в хорошем настроении. Глядя на Рюнвика невозможно было поверить в то, что он убил пару нэвойцев. Они изнасиловали его жену и шестилетнюю дочь. Благо, что у него была богатая семья. При помощи взяток его шею не обрил топор палача, в место этого Рюнвика посадили в лагерь на пожизненное заключение, в принципе, как и всех в этом ужасном месте. Внешне всем довольный, внутри себя Рюнвик копил черную злобу на все человечество, которая готова была выплеснуться из него в любой момент, словно извержение вулкана спящего много лет. Рюнвик сидел здесь уже пятнадцать лет но даже ни разу не нахмурил бровей, как будто он чего-то ждал.

Колона быстрым маршем приближалась к огромному помещению столовой, она вмещала в себя до пяти тысяч человек. Посуда выдавалась непосредственно в столовой. Начальство лагеря разумно предусмотрело, что столовые принадлежности могут использоваться в качестве оружия. Поэтому все ложки тарелки и вилки были снабжены микрочипами, присоединенными к внушительному количеству пластида. Если ты хотел стащить их — они сразу же взрывались, покидая пределы столовой, если ты с ними нападал на охранника, ему всего лишь нужно было нажать кнопку на своем пульте дистанционного управления и все столовые принадлежности в радиусе пятнадцати метров взрывались.

Столовая считалась нейтральной территорией, где группы рабочих могли обменяться полезной информацией, или же специальным видом наркотиков, производимым из вытяжки отходов от производства деметрия – лазекс. Конечно же, на худой конец оставался вариант устроить хорошую потасовку. Охрана, подыхающая от скуки в этом богами забытом месте, иногда давала возможность парням «размяться».

Как только друзья взяли свои порции водянистой дряни, называемой едой, и по куску черствого хлеба, их сразу же обступила толпа заключенных. Всем не терпелось узнать о новичках и конечно же сделать ставки на то сколько человек продержится до утра.

— Ставлю три пачки лазекса на то, что продержится только десять – кричал Рюнвик

— Отвечаю, продержится пятнадцать – крикнул худой доходяга справа от него

— А они вообще, что из себя представляют?

— Мы их еще толком не видели – подал голос Хикок – но, скорее всего очередные доходяги. Ставлю пять пачек, что продержится только пять.

— Отвечаю…

После завтрака всех погнали на работы и так до ночи, до ужина. За день в Олиенте из человека выжимали все соки до последней капли, а когда ничего не оставалось это означало, что пришло время еще понажать. Раунвульф ни на кого не ставил. Ставки на человеческую жизнь вызывали у него отвращение. Поразительно, но лагерь не смог вытравить из него остатки человечности, к тому же он не нуждался в лазексе, поскольку держал свой разум в постоянной работе, а наркотик его только отвлекал. К тому же его окружала страна, за которую погибли его предки, а он сам вырос в заточении – не время было веселиться, Раунвульф думал о мести.

Настало время ужина, не отличавшегося от завтрака, за исключением того, что все чертовски устали и не могли пошевелить ни ногой, ни рукой. Однако не все себя так чувствовали. В столовой бродили кучки заключенных нажравшихся лазекса. Представляли они из себя бесчувственных зомби с глазами, не выражающими ни каких эмоций. По сути это были не глаза, а один большой зрачок чернее самой ночи. Глядя на это, Раунвульф поморщился и дальше начал есть свою похлебку.

Новенькие как раз закончили проходить все формальности и «расположились». Так что после ужина, когда колона была загнана обратно в барак, они предстали перед Раунвульфом в виде кучки сбившихся в угол серых фигур.

Среди прибывших было тринадцать мужчин и семь женщин. И именно в этот самый момент произошла та самая встреча, которая навсегда изменила жизнь Раунвульфа. То была девушка красивей, которой не было на всем белом свете. Она была прекрасней любой нимфы, любой музы описываемой в греческих мифах. Как прекрасная богиня, снизошедшая с небес, она стояла посреди этого сброда. Ее звали Эллада. Она была высока, стройна, пряди ржаных, как колосящаяся пшеница, волос спадали на ее красивые плечи. Даже под мешковатой робой проглядывалось тело на столько соблазнительное, что даже самый древний старец, увидев ее, начинал испытывать чувства, о которых, как ему казалось, он давно позабыл. Она держалась прямо и независимо, ее голубые, бездонные как сам океан, глаза с любопытством оглядывали собравшуюся толпу.

— «Неужели это реально» — подумал Раунвульф. Он вдруг испытал чувство доселе ему неизвестное, в нижней части живота он ощутил тепло и легкость, которые пробирали все его нутро. Он вдруг решил защитить эту нимфу, во что бы то ни стало уберечь ее.

Тем временем толпа окружила новеньких со всех сторон.

— Вы только посмотрите на этот сброд!

— Сегодня будете спать на полу.

— А это что за куколка? – здоровенный детина, облизнувшись, подступил к Элладе и протянул к ней руку намереваясь схватить ее.

В мгновение ока его рука была отбита ногой Эллады, а через мгновение он получил крепкий удар в зубы.

— Я не твоя собственность – спокойно проговорила Эллада

— Ах ты, сука! – Парень решительно двинулся на нее, что бы взять силой и в тоже мгновение на его плече легла тяжелая рука Раунвульфа и развернула великана к нему лицом.

— Не трогай ее, она моя! – его рев разлетелся по бараку, словно раскат грома. Парень сразу же отошел в сторону, не желая связываться с таким грозным противником, каким являлся Раунвульф.

Не теряя ни секунды, Раунвульф подошел к Элладе и с молниеносностью кошки сбил ее с ног и, заломив руки за спиной, потащил к себе в каморку. Девушка отчаянно брыкалась, и из ее нежного ротика вылетали просто немыслимые ругательства. Оказавшись в его «апартаментах» он зажал девушке рот и спокойным голосом проговорил:

— Успокойся, я оказал тебе помощь. Глядя на тебя, становится совершенно ясно, что ты отлично умеешь сражаться, однако ты вряд ли бы смогла справиться с толпой разъяренных заключенных, кроме того, если бы началась заварушка, надзиратели разделались бы со всеми нами за пару секунд. Можешь меня не благодарить – он тихонько отпустил руку с губ девушки. Она пристально смотрела ему прямо в глаза, не проронив ни слова.

— Так, очень хорошо – с сомнением произнес Раунвульф – а теперь скажи как тебя зовут?

— Эллада – холодно произнесла девушка

«Так, она мне не доверяет, прах и пепел, что же делать!» — отчаялся Раунвульф – я не причиню тебе вреда – проговорил он в слух.

— У тебя вряд ли это выйдет во второй раз, тогда ты просто застал меня врасплох – она сказала это с таким холодным расчетом, как будто это было всего лишь математическое уравнение, которое она пока не решила. От этого по спине Раунвульфа пробежал холодок – скорее всего это произошло – продолжила Эллада — из-за наркотиков, которыми они меня накачали…

Только теперь Раунвульф заметил, что она бледная как мел и еле сидит на кровати.

— Надзиратели ни кого не накачивают наркотиками, если конечно он не оказывает сопротивления – сказал Раунвульф

— Я вырубила парочку ублюдков, которые пытались меня изнасиловать – шатаясь, прошептала девушка.

— Тебе надо хорошенько отдохнуть – заботливо произнес Раунвульф – давай приляг на мою кровать, и как следует, отдохни

— Я глаз не сомкну в твоем присутствии! Ты — жалкий ублю… — не договорив, Эллада упала на подушку и тихо засопела, провалившись в тяжелый сон.

Раунвульв накрыл ее одеялом а сам долго смотрел на нее, не веря, что это действительно реально. Он улегся на полу, и попытался заснуть. Однако сон ни как не приходил вместо этого в голове Раунвульфа кружилась тьма вопросов – «Кто она такая? Откуда она? Где научилась так драться, и почему ее не уничтожили надзиратели, когда она им сопротивлялась? Может быть она работает на лагерь и ее подослали, что бы убить меня – от этой мысли Раунвульф поморщился — Но зачем? И вообще почему я заступился за нее? Но это очевидно чтобы надзиратели не убили меня и моих людей из-за этой сумасшедшей красотки» — однако причина того что он ее спас заключалась не только в этом и он смутно догадывался, что еще послужило ее спасению. Это не знакомое чувство немного пугало его. Похожее он испытывал к своим родителям и паре, которая потом приняла его, и тем не менее это другое, не мог же он в нее влюбиться, от этого наш герой усмехнулся сам себе – «ну да влюбится, как же! Я не дурак чтобы поддаваться слабости, отягощать себя женщиной которую необходимо оберегать. Или нет? Прах и пепел я влюбился в нее, втюрился как последний ребенок, что же это со мной? Так спокойно дружище, постарайся успокоиться и заснуть. Утро вечера мудренее» — но веки предательски не смыкались. Раунвульф так и проворочался всю ночь. Иногда он посматривал на Элладу и даже завидовал ее наркотическому но в тоже время спокойному сну.

*****

На лагерь уже давно опустилась тьма. Казалось все замерло и покоится в безмятежном покое. Во вселенской темноте и тишине бесконечности. Из барака Раунвульфа выбрались пять теней и бесшумно заскользили во мгле. Это были заключенные из числа вновь прибывших. История повторялась каждый раз снова и снова. Некоторые «новенькие» просто не выдерживали, поддавались отчаянью из-за нечеловеческих пыток, которым они подвергались в первые семь часов по прибытии в лагерь, да и прием среди заключенных не отличался «теплотой и заботой к ближнему». У кого-нибудь обязательно сдавали нервы.

На сей раз бежало пятеро из заключенных – трое мужчин и две женщины. Они и не подозревали, что обречены на смерть! Заключенные подписали себе смертный приговор как только вышли из барака. Сверхчувствительные датчики уловили их движения, а через камеры ночного видения за ними наблюдали практически все надзиратели лагеря, которые уже делали ставки на продолжительность их агонии.

По сигналу сразу же отправилась «охрана лагеря». Чудовищные создания учуяв в воздухе запах своих жертв со скоростью молнии кинулись в погоню. Техническое название этих монстров было прототип номер восемьдесят пять, однако надзиратели называли их гончие тартара. Это были создания напоминавши гигантских кошек с примесью собаки, проще говоря голова гигантской собаки покоилась на массивных плечах льва. Однако это были не просто генетические уроды из адских печей местных инкубаторов. Миллиарды и миллиарды нано роботов, связанных с компьютером в лаборатории, трудились в их теле, отвечая за регенерацию, силу мышц и многое другое. Такое создание возможно было победить только взорвав его, чего не могли сделать беглецы.

Смерть обрушилась на их головы с умопомрачительной скоростью. Две гигантских кошки разрывали тела трех мужчин с такой яростью, что кровь текла потоками. Из их разорванной плоти, вывалились внутренности, словно потроха из гуся. Фонтаны крови орошали визжащих женщин которые не могли сдвинуться с места – их парализовал страх! Они последовали за мужчинами спустя несколько секунд после нападения.

Остальные заключенные без тени стыда кутались в одеялах. Они конечно могли предупредить и отговорить несчастных, но тогда их пари пошло бы насмарку, да и нет в этом никакого веселья.

После своего кровавого пира гончие тартара, при помощи манипуляции нано роботов как не в чем небывало удалились обратно в клетки. Воцарилась полнейшая тишина, окутываемая мраком. К утру тела уберут и кремируют как ненужный мусор. Обманчивая безмятежность пришла в этот ад, очередная ночь подошла к концу…