ОБЕРНИСЬ И СТАНЬ СОБОЙ

Обернись и стань собой.

Мало кто задумывается о том, что жизнь абсолютно таинственная и непредсказуемая штука. А ведь часто, казалось бы, без всякой причины происходят совершенно неожиданные и необыкновенные события. Иногда, человека с самого рождения судьба кидает из крайности в крайность, от границы одной вероятности к другой. Но чаще всего, ему приходится долгие годы идти по проторенному, стандартному пути, предопределенному различными социальными и природными факторами, пока в его жизни не произойдет что-то экстраординарное, не укладывающееся в рамки его понимания, способное перевернуть его мир с ног на голову. Кому-то это нравиться, кому-то нет. Но речь не об этом, а о том, что никогда нельзя с уверенностью говорить: «Я такой же, как все», или «Со мной никогда ничего необыкновенного не произойдет». Тайны окружают нас со всех сторон и очень часто кроются внутри нас самих, и когда они проявятся никому не известно. Но то, что это может случиться каждую минуту – несомненно.

Веселый, озорной, Макс с раннего детства был самым обычным московским мальчишкой. Сероглазый, русоволосый, крепкого телосложения. Так же как и другие ровесники, он играл в солдатики и гонял мяч во дворе. Характер и индивидуальность Максима стали особенно ярко проявляться в школе. Максим никогда не стремился быть лидером, но и ненавидел подчиняться, кому бы то ни было. Он всегда старался принимать решение сам, если надо упрямо отстаивал собственную точку зрения, был отважен и уверен в себе. Все приятели Макса относились к нему одинаково, его уважали, но не считали членом команды, что впрочем, Максима совсем не огорчало. Он всегда был сам по себе. А выражалось это в нежелании участвовать в жизни класса и всяческом уклонении от выполнения каких-либо общественных поручений.

Учебу Макс воспринимал как необходимость, а общественные мероприятия и поручения считал ненужной ерундой. Настоящих друзей у него не было. Возможно, он еще не встретил близких по духу людей. Никогда никому не навязывал своего мнения и свои взгляды на что-либо. К людям, в общем, Макс относился хорошо. Он всегда готов был помочь любому, кто нуждался в помощи, но никогда, ни с кем не сближался. Инстинктивно держал жесткую дистанцию.

Когда Макс учился в восьмом классе, в секцию самбо, где он занимался, зачем-то потребовалась характеристика из школы. На первый взгляд она была положительной. Но вместе с тем, там были и такие строки «является спутником класса» и «высокомерен со своими товарищами и преподавателями». Максим был не согласен с подобными заявлениями. Он вовсе не был высокомерным, просто никогда не позволял себя унижать или оскорблять, тем более, незаслуженно. Он был вспыльчив, но первый никогда не шел на конфликт. Некоторым ребятам независимый характер Максима не нравился и они своими методами пытались, как им казалось, поставить его на место. Но скоро все попытки зацепить его прекратились. Если на него нападали, у него, как говорят, «сносило крышу» и он неожиданно становился свирепым и непредсказуемым. От больших неприятностей Макса спасала отходчивость. Как только от него отставали, или он одерживал хотя бы условную победу, Максим тут же успокаивался и вел себя как обычно – спокойно, сдержано, с достоинством.

С девчонками отношения складывались, так же, достаточно сложно. Максиму они, конечно, нравились, он тянулся к ним и даже часто влюблялся. И сам нравился прекрасному полу, так как был симпатичным и не глупым парнем. Но, как правило, длительных отношений с девушками не получалось. Слишком быстро Макс разочаровывался в предмете своего обожания. Ему самому это не нравилось. Он мечтал о постоянной девушке. Макс пытался оправдать себя тем, что, так же как и настоящих друзей, пока еще не встретил ту самую – одну единственную, и не отчаивался. Он был еще слишком молод.

И еще Макс ни как не мог определиться, кем стать в будущем. А между тем, время шло, и об этом уже нужно было задумываться. И хотя он был единственным ребенком в семье, родители, зная его характер, старались не давить. Отец очень хотел, чтобы сын стал музыкантом, у Макса был абсолютный музыкальный слух, он даже несколько лет занимался в музыкальной школе по классу скрипки. А мать мечтала видеть его художником, кстати сказать, он неплохо рисовал. Но у самого Максима сердце ни к музыке, ни к живописи не лежало. По крайней мере, не до такой степени, чтобы посвятить этому жизнь. Его кидало из крайности в крайность, то он хотел быть милиционером-сыщиком, то моряком дальнего плавания, то успешным бизнесменом. Но больше всего он склонялся к биологии. Макс очень любил животных, лес и природу вообще. В конечном итоге эта тяга сыграла свою роль. Неожиданно для всех, закончив девятый класс, он ушел из школы и поступил в лесотехнический техникум. Но понимал, что это не совсем то, чего он хотел. Хотя лес, одиночество, тишина и свобода импонировали его характеру. Максим решил после службы в армии продолжить образование. Через три года, он окончил техникум, и его призвали на службу. Он попал в специальные войска, точнее сказать в разведку ВДВ. Там ему было относительно легко. Никто в друзья не набивался и в душу не лез, главное быть надежным товарищем и дисциплинированным солдатом. Армейскую дисциплину Максим не считал насилием над личностью потому, что понимал, что без нее сама армия теряла смысл. Там открылись еще некоторые его способности. Максима очень ценили офицеры и уважали товарищи за его удивительную способность бесшумно передвигаться и феноменальную выносливость, а так же, за спокойную расчетливую отвагу. Пусть он никому не открывал душу и не делился сокровенными мыслями, зато любой не задумываясь, пошел бы с ним в разведку.

Максим побывал в нескольких «горячих» точках. Бывало, что выполнял опасные и рискованные задания, но не получил ни царапины. Он как будто каким-то шестым чувством предвидел опасность, знал, когда стоит рискнуть, а когда надо не высовываться, выждать, а то и отступить. В конце концов, за Максимом закрепилась репутация «счастливчика». Но он никак не реагировал на это. Для него его собственное поведение было вполне естественным и нормальным. А свою удачливость объяснял всего лишь везением.

Когда Макс вернулся из армии, родители стали настаивать на его немедленном поступлении в институт. После службы у него были немалые привилегии для поступления в ВУЗ. Но Макс не торопился за парту. И не потому, что передумал учиться. А просто за годы службы его взгляды на жизнь несколько переменились, и он пока все еще не мог определиться в выборе своей будущей профессии. К тому же, очень не любил, когда на него давят и пытаются что-то решить за него. Отец и мать, скоро оставили слабые попытки направить сына, как им казалось, на путь истинный. Максим решил годик подождать и постараться понять, чего же он действительно хочет, к чему лежит его душа. Он устроился экспедитором на большую торговую фирму. Зарплата была хоть и не большая, но вполне его устраивала, а самое главное, ненормированный рабочий день и много свободного времени. Жизнь пошла своим обычным чередом, как и у большинства молодых людей его возраста. Он ходил по дискотекам, кино, выставкам. Встречался с девушками. Систематически посещал спортзал. Максим любил чувствовать себя в форме. У него появилось что-то вроде компании, состоявшей из нескольких бывших сослуживцев-москвичей, и ребят, работающих вместе с ним на фирме. Он не пил и не курил, как многие его товарищи. И не потому, что беспокоился о своем здоровье или по каким-то еще соображениям. Просто не переносил запаха спиртного и табака. Терпеть терпел, но сам употреблять не мог. Еще в армии пробовал, но после первых же попыток понял, что это не для него. Сам Максим думал, что это что-то вроде аллергии, к сожалению, очень редко встречающейся у людей. Само собой, это его не огорчало. Ему и так было интересно жить. Макс не часто, проводил время в компании. Он любил быть один. Многим это казалось странным, но он не редко сидел один в кафе погруженный в свои мысли, или просто гулял по городу. Очень любил блуждать по улочкам и переулкам старой Москвы. Казалось бы, ничего особенного, мало ли людей, которые любят одиночество. Но он заметил за собой одну интересную особенность. Самое любимое время для прогулок у него были сумерки. Днем он чувствовал себя как обычно. Работал, делал какие-то дела, но как только садилось солнце, Максима непреодолимо тянуло на улицу. Его охватывало какое-то непонятное возбуждение, волновали таинственные вечерние запахи, глаза напрягались, как будто он хотел увидеть в наступившей темноте то, что невозможно увидеть днем, походка, не произвольно, становилась упругой и бесшумной, все движения плавными и сдержанными. Почему так происходило, Максим и сам не понимал. Он мог по нескольку часов бесцельно бродить по ночным улицам. Иногда заходил в такие места, из которых потом долго искал обратную дорогу. Москва огромный мегаполис, в котором и днем-то можно заблудиться. Потом он возвращался домой и еще долго не мог уснуть. Голову заполняли, совершено непонятные мысли и образы, как будто воспоминания из какой-то другой, не его, жизни. Чтобы привести мысли в порядок, Макс много читал. И часто засыпал с книгой в руках. Вставал он поздно, благо, сводный график работы это позволял.

Страсть к ночным прогулкам Максим всячески скрывал от своих родных и знакомых. Родители не обращали на это внимания, думая, что сын по молодости просто веселиться в компании допоздна. Товарищи же, хоть и уважали Максима, но считали достаточно странным парнем. И не удивительно, ведь он мог во время самого разгара веселья где-нибудь в ночном клубе или на дискотеке, неожиданно уйти, никому ничего не сказав, а иногда даже не попрощавшись. Макс и сам уже чувствовал, что он не такой, как другие, это его самого начало немного тревожить. Он попытался бороться с этой страной тягой к после закатным прогулкам. Иногда специально целый вечер просиживал дома, стиснув зубы, стараясь сосредоточиться на книге, или на каком-нибудь фильме. Или пытался отвлечься, проводя время со своими товарищами или очередной развеселой подругой. Но почти каждый раз на утро его мучила головная боль и чувство неудовлетворенности, будто он упустил что-то важное. И следующим же вечером Макс снова выходил в темные джунгли города.

Был теплый майский вечер. Максим допоздна засиделся в кафе и вышел на улицу около двух часов ночи, оставив всё ещё веселящихся там приятелей. До дома было недалеко, не более получаса ходьбы. Он не стал ловить такси и теперь спокойно с удовольствием шел по ночной улице. Пьяняще пахло черемухой, стояла необычная для Москвы тишина. Ночной воздух казался прохладным и свежим. Ему не встретилось ни одного человека. Было абсолютно безлюдно. Максим, как всегда в такие часы, чувствовал себя превосходно. Шел уверенной, легкой походкой. Он совершено ничего не боялся. Это было его время. Для серьезных грабителей крепкий трезвый молодой мужчина не представлял особого интереса, с пьяной шпаной он и сам мог спокойно справиться. Так что на его обычных ночных прогулках никогда не случалось хоть сколько-нибудь значительных происшествий. И, что еще немаловажно, Максим всегда знал, куда не следует заходить вообще. Он на подсознательном уровне чувствовал, какие места надо избегать. Какая именно опасность могла поджидать именно там, он даже не задумывался. Не шел туда и всё. Разумную осторожность Максим никогда не считал трусостью. Он не искал неприятностей. И сегодня был совершено спокоен. Но, пройдя два квартала, он вдруг почувствовал что-то не то. Появилось уже знакомое чувство опасности. Как будто в голове начал бить невидимый набат. Сначала чуть слышно, неприятно раздражая нервы, но затем все громче и громче, пока не превратился в почти физически слышимый гул. Но самое странное, что Макс не мог определить, откуда ожидать неприятностей. Улица по-прежнему была пустынна. Макс даже оглянулся – никого. Он быстро перешел на другую сторону улицы и свернул за ближайший угол. Чувство опасности не проходило. Теперь ночной город не казался ему таинственным и уютным. Холодные стены темных домов, редкие тусклые фонари, черные провалы подворотен и подъездов. Казалось, всё излучало угрозу. Максим понял, что по какой-то непонятной причине привлек чье-то пристальное внимание. И этот кто-то далеко не дружелюбен. Ну что ж, если нельзя оторваться, то надо ждать. И по возможности, быть готовым к любым неожиданностям. Максим в какой-то момент подумал о том, что вовсе никакой опасности нет. Что он просто устал и нервишки подводят. Но нет, нельзя игнорировать свое чутье, которое столько раз спасало его, и он привык ему доверять.

Максим внутренне собрался и спокойной подходкой пошел вперед, глядя прямо перед собой. Потянулись долгие секунды. Потом случилось то, что Макс и ожидал. Сзади послышались торопливые шаги. Он даже усмехнулся. Все было достаточно банально. И стоило так волноваться? Максим по звуку определил, что преследователей было всего двое. Он заранее продумал, как будет действовать. Если грубо окликнут – резко развернется и примет боевую стойку, тогда двоим, его точно не одолеть. А то, что придется драться, он не сомневался. Макс был уверен, что это не обычные припозднившиеся мирные прохожие. Голова буквально гудела от ударов «гонга». Если же догонят молча, резко присядет, и крутанувшись, сделает подсечку. Одного точно свалит. Это даст необходимые мгновения сгруппироваться, а дальше действовать по обстоятельствам. Максим был уверен в себе. Он почему-то знал, что у тех, кто шел сзади, не было огнестрельного оружия. Но сегодня все шло не так. За спиной раздался вежливый, даже доброжелательный голос:

-Молодой человек, извините, пожалуйста,… не подскажете…

Спокойствие и тембр самого голоса настолько шел в разрез с ожиданиями Максима, что он на мгновение смутился и допустил ошибку – непроизвольно просто оглянулся. Все произошло молниеносно. Единственное, что Макс успел заметить, был тускло блеснувший предмет. Спасла ему жизнь хорошая реакция. Он инстинктивно успел пригнуть голову, и удар пришелся по лбу, самой твердой части черепа. И предмет, которым был нанесен удар, содрав кусок кожи, вместе с клоком волос, скользнул вверх. Если бы попали ниже, осколки раздробленных лицевых костей впились бы в мозг, и тогда точно конец. Все это промелькнуло в голове Макса в те мгновения, пока он падал на землю. Максим не успел опомниться, как получил сильный удар ногой в висок и потерял сознание. Когда очнулся, он как-то нелепо, боком лежал на асфальте. Сознание вернулось достаточно быстро. Макс сообразил, что совсем недолго был без памяти. Кровь из раны на голове еще не свернулась, а продолжала теплой липкой пеленой заливать лицо. Он понял, что с него сняли кожаную куртку, в карманах которой был бумажник и сотовый телефон. По мере того, как проходил шок, нарастало бешенство. Банальное ограбление. Какие-то ублюдки оценили его жизнь в стоимость куртки, нескольких мятых купюр и телефона! Голова раскалывалась от боли. Но сильнее боли была обида и ярость. Откуда эта беспредельная жестокость и подлость? Он, конечно, не один раз в жизни был в очень опасных ситуациях, но с подобным немотивированным вероломством встречался впервые. Тут, как вспышка, сверкнула в сознании: «Догнать, наказать, разорвать!» Не обращая внимания на резкую боль, забыв даже стереть кровь с лица, Макс вскочил на ноги и кинулся в погоню. Он не видел, в какую сторону пошли грабители, но был уверен, что движется в правильном направлении. Все вокруг было словно в тумане. Что его вело, он не понимал, да и не хотел задумываться над этим. Максу казалось, что он чувствует привычный запах своей куртки, смешанный с отвратительным табачно-водочным смрадом бандитов. И с каждым десятком пробегаемых метров этот запах все усиливался. Сознание будто раздваивалось. Одна его часть рвалась вперед и рычала от ярости, вторая пыталась думать и анализировать. В голове мелькали обрывки мыслей: «здорово же они мне врезали по башке…, все болит…, ночь…, а я хорошо все вижу.… Почему я босиком? Неужели, гады, и кроссовки украли!» Почему-то осознание того, что с него даже обувь сняли, разозлило Макса еще больше. Он прибавил ходу. В глазах потемнело. Еще никогда в жизни он не чувствовал такой неукротимой свирепости. Временами ему казалось, что он летит над асфальтом, едва касаясь ногами поверхности. Эта болезненная легкость пугала его разумную часть. Макс боялся снова потерять сознание. Свернув за невысокий забор, он четко увидел две человеческие фигуры. Это были точно они, ошибки быть не могло. Их вонь с новой силой ударила в нос. Макс хотел крикнуть им, чтобы остановились, но из горла вырвался какой-то хриплый рык. Он не обратил на это внимание. Грабители резко оглянулись и, не сговариваясь, что было мочи, бросились бежать. Чего они так испугались, Максиму было непонятно. Но, несомненно, они были очень напуганы. Он никогда не думал, что страх тоже имеет запах, ни с чем не сравнимый, пьянящий, усиливающий ярость. Максим на удивление легко в три прыжка настиг убегающих. Их спины были уже перед ним. Ближайшего он хотел ткнуть кулаком в спину и повалить на землю. Но рука, почему-то, не послушалась, и нанесла удар сверху вниз, между лопаток. Мужчина по-бабьи взвизгнул и выгнул спину, как от сильной боли. Максим, до конца не понимая, что делает, не останавливаясь, рванул зубами искаженное ужасом лицо врага. И тут же прыгнул на второго противника. Но тот успел развернуться и попытался защититься. В руке он сжимал уже знакомый металлический предмет. В мозгу Макса мелькнуло: «правый боковой», но и тут рука не послушалась, и удар пришелся по горлу, по касательной справа налево. Все произошло в одно мгновение, в прыжке, и Максим не смог остановиться. Он сбил человека грудью и пролетел несколько метров вперед. Споткнулся, но тут же вскочил на ноги и развернулся, готовый снова броситься на противника. Ноздри его трепетали. В воздухе появился новый запах – пряный солоноватый запах крови. Это запах вызвал у Максима новую вспышку ярости. Он невольно оскалил зубы, но то, что он увидел, несколько остудило его пыл, и разум стал брать верх над желанием отомстить. Один из громил лежал у забора неподвижно и тихо жутковато завывал. Второй, хрипя, катался по земле, схватившись руками за горло. Максим хорошо видел, что пальцы мужчины и грудь залиты кровью. Он даже удивился, как он мог голыми руками буквально за несколько секунд нанести людям такие увечья. Тем временем, человек держащийся за горло, перестал кататься по земле и затих. Максим приблизился ближе, попутно отметив про себя, что почему-то передвигается на четвереньках. Но сейчас было не до этого. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мужчина мертв. Кровь отлила от лица, сердце забилось сильнее – он убил человека. Но он не хотел этого. Наказать, проучить, забрать назад похищенные вещи, но не убивать. Но как бы там ни было, ничего не исправить. Сейчас самое лучшее — скорее убраться отсюда. Собраться с мыслями, все обдумать и решить, что делать дальше. От ярости не осталось и следа. В метре от трупа Максим увидел свою валяющуюся на земле скомканную куртку. Он протянул руку, чтобы подобрать ее. Но… не смог взять. Пальцы скребли по кожаной поверхности, но не могли ее ухватить. Ничего, не понимая, он посмотрел на свою ладонь и оцепенел. Вместо своей руки Макс увидел широкую, покрытую коротким рыжеватым мехом, звериную лапу с длинными окровавленными когтями. Это было слишком. Максиму показалось, что он сходит с ума. Он подумал, что это галлюцинация, следствие удара по голове и стресса. Макс закрыл глаза и обессилено ткнулся лицом в землю. На какое-то мгновение он потерял сознание.

Когда открыл глаза, вокруг царила ночная темнота. Все вокруг казалось серым и расплывчатым. Что со зрением? Ведь буквально недавно он все прекрасно видел. Даже цвета различал. И запахи тоже исчезли, доносился лишь слабый аромат черемухи. Что же все-таки происходит! Тут он мгновенно прокрутил в мозгу все, что произошло, и ему стало страшно. Максим медленно поднял глаза на свою руку – вот рваный рукав рубахи, а вот и его рука. Обычная человеческая кисть, только пальцы вымазаны кровью. Наверное, чужой кровью. Он схватил куртку и резко вскочил на ноги. От этого действия сильная боль пронзила череп. Но сейчас было не до этого. Макс быстро обшарил труп. Почти сразу же обнаружил свой бумажник и мобильный телефон. Далее он осмотрелся вокруг, кроссовок нигде не было. Возможно, грабители выбросили их где-нибудь по дороге. Ладно, потом поищет. Теперь надо уходить. Он уже сделал несколько шагов, как остановился. Максим услышал протяжный стон, доносившийся со стороны забора. И тут он вспомнил о втором грабителе. Он был жив, но явно нуждался в медицинской помощи. Максим поднял голову и оглянулся. Недалеко, на углу ближайшего дома он заметил тусклую светящуюся табличку с названием улицы и номером дома. Достав телефон, он набрал номер скорой помощи. Потом, почти тут же отключил его. По сотовому его легко вычислить. Что же делать? Он снова подошел к трупу, преодолевая приступы тошноты, обшарил его карманы. Как Макс и предполагал, у бандита тоже был телефон, и к счастью, включен. Сообщив о раненом, и назвав адрес, Максим поспешил прочь от этого места, предварительно тщательно протерев чужой телефон о свою рубаху и откинув его подальше.

Все это он проделал в полу шоковом состоянии, как бы автоматически. Он подумал, что сейчас нельзя давать воли ни мыслям, ни чувствам. Главное сейчас добраться до дома, а там уже расслабиться и попытаться обдумать эту жуткую невероятную ситуацию. Идти пришлось очень осторожно, не хотелось нарваться на милицию. Оборванный, окровавленный, да к тому же босой человек, наверняка бы привлек их особое внимание. А к каким-либо объяснениям он не был готов. Да и от обычных случайных прохожих пришлось прятаться. Любой свидетель был бы сейчас очень некстати.

Несмотря на пережитое потрясение, Максим, на удивление здраво размышлял. Когда он добрался до своего дома, еще стояла глубокая ночь. Он бесшумно вошел в квартиру, прислушался. Было тихо. Родители крепко спали. В своей комнате скинул рваную выпачканную кровью рубаху и засунул ее в целлофановый пакет. Утром нужно было не забыть выбросить. Если случайно найдет мать, замучаешься врать. Потом потихоньку прошел в ванную. Взглянув в зеркало, ужаснулся. Лицо было черно от запекшейся крови и грязи. Он так же не узнал собственные глаза. Они были какие-то сумасшедшие. Белки были испещрены красными прожилками. Но самыми странными

были зрачки. Максу показалось, что они не круглые, а как будто овальные, слегка вытянутые по вертикали. «Не слишком ли много мерещится» — раздражено подумал Максим. Включил воду, зажмурился и плеснул в лицо. Потом снова посмотрел в зеркало. Зрачки приняли обычную форму. «Ладно, и зрачки и все остальное потом — твердил себе Максим – а сейчас надо осмотреть рану». Из-за слипшихся взъерошенных волос было трудно разглядеть длинный рубец в верхней части лба. Он аккуратно приподнял челку. Рана была серьезной, но не опасной. Хоть было много крови, и болтался почти оторванный кусок кожи, но кость была цела. Ему повезло, удар пришелся вскользь. Он наверняка отделался только легким сотрясением мозга. Ладно, теперь нужно было умыться и обработать рану. Благо, что некоторый опыт в оказании «первой помощи» у него был. В армии не раз приходилось делать перевязки товарищам. Максим достал из ящика под раковиной аптечку. С помощью перекиси водорода и мыла он достаточно быстро отмыл лицо. Потом, морщась, обработал рану йодом, осторожно приложил оторванный кусок кожи на место и перебинтовал голову. Приняв сразу две таблетки от головной боли, наполнил ванну.

Через полчаса он уже стоял в своей комнате, напротив большого зеркала в платяном шкафу. На максе было лишь банное полотенце, обернутое вокруг бедер. Внешне почти ничто не указывало на пережитое им событие, если не считать повязки на голове и пары ссадин на плечах и локтях. Даже глаза уже не казались такими сумасшедшими. Толи из-за таблеток, толи из-за знакомой успокаивающей домашней обстановки, но голова болела гораздо меньше. Теперь можно было спокойно обдумать все произошедшее. Максим обладал достаточно сильным характером и развитым логическим мышлением. Он сел на свою кровать, сделал глоток воды из графина, стоявшего на журнальном столике, и задумался. Он себя очень хорошо знал. Никогда в жизни у него не было галлюцинаций. И поэтому эта страшная когтистая лапа не выходила у него из головы. Да и такие ужасные раны голой рукой не нанести. Разве что если на этой руке железные когти…Максим растопырил пальцы руки и внимательно осмотрел её. Рука, как рука, нормальной формы, с аккуратно подстриженными ногтями. Но, тем не менее, именно она убила одного человека и искалечила другого. Это факт. И он не сошел с ума. Более того, Максим чувствовал, что случилось что-то такое, чего он как будто бы ждал, что должно было случиться. Он потер переносицу и постарался вспомнить все странности этой ночи. Теперь все воспринималось в ином свете. Он шел по следу грабителей, ориентируясь на их запах и запах похищенных вещей. Какое-то время прекрасно видел в темноте, что еще более странно. Удивительно быстро и легко передвигался. Наносил удары не так, как хотел. Но в это же время как-то очень естественно, автоматически. И, к сожалению, слишком эффективно. В конце концов, почему-то обнаружил себя стоящим на четвереньках, когда осматривал убитого. Но самое главное, это были те чувства, которые он испытывал. Такой свирепости и просто звериной ярости Максим сам от себя никак не ожидал. Конечно то, что его избили, ограбили, унизили вполне достаточный повод, чтобы с ними разделаться. Но кусать человека за лицо, это было для него совсем не характерно. И еще во всем этом было новое, казалось бы, какое-то неуместное ощущение. Макс нахмурился, подбирая название этому ощущению. Перед самим собой кривить душой невозможно, и он с некоторой неохотой признался себе, что это был азарт, и не просто азарт, а азарт охотника, преследующего добычу. Он невольно смутился – никогда не замечал в себе садистских наклонностей. Отбросив все лишнее, Максим сосредоточился и попытался сложить воедино все кусочки мозаики. И вывод был один — он на какое-то время непостижимым образом превратился в зверя. Получается, он не кто иной, как оборотень. От этой мысли Макс невольно заулыбался. Он никогда не был суеверным, не верил ни в НЛО, ни в снежного человека. А рассказы про оборотней, домовых и гномов считал, чуть ли не детскими сказками. Он всегда считал себя разумным прагматичным горожанином. И ко всем этим побасенкам относился скептически. Прежде в его жизни никогда не происходило ничего сверхъестественного. Хотя почитать всякую ненаучную литературу про различные таинственные явления он любил. Это было забавно и даже интересно. Но сейчас другое дело. Улыбка сошла с его лица. То, что произошло, было свершившимся фактом. И произошло это именно с ним. Макс стал рассуждать дальше.

Возможно, эта необычная особенность была в нем всегда, но как бы дремала. И случайное стечение обстоятельств послужило толчком к ее пробуждению. А этими обстоятельствами могли быть и сильное нервное напряжение, и удар по голове. Да и мало ли какие еще причины, о которых он не знал, могли иметь место. Хотя в случайности Максим не верил. Тут его посетила безумная и озорная мысль, от которой сильнее забилось сердце. «Если получилось один раз, значит, может получиться и второй!»

Максим вскочил на ноги и заходил по своей комнате из угла в угол. Все это стало напоминать ему игру, опасную, но интересную. Краем сознания максим чувствовал, что у него получится. Но как это сделать? Он встал посреди комнаты, зажмурил глаза и попытался вспомнить свои ощущения во время нападения на него. Ничего не получалось. Мысли бессильно метались в голове. Тогда он сосредоточился и постарался сконцентрироваться на себе, твердя про себя: «Хочу стать зверем! Хочу стать зверем!». Ничего не получалось. Промелькнула предательская мысль: «Ты сошел с ума!». Максим уже хотел прекратить эти дурацкие попытки и открыть глаза, как вдруг неожиданно почувствовал что-то странное в себе. Как будто в центре его грудной клетки стал разрастаться, крутясь, черный шар с туманной размытой поверхностью. Вот оно! Макс почувствовал себя стоящим на краю пропасти. Еще один шаг! Еще одно движение! И что-то произойдет. Но что это за шаг? Внутреннее напряжение достигло своего предела. Еще мгновение и он не выдержит. И вдруг в мозгу огненными строками возникла неизвестно откуда появившаяся фраза: «Хочу обернуться!» как будто средним ухом Макс услышал хлопок. Он уже не мог открыть глаз. До боли стиснул зубы. Потом возникло ощущение, что он делает сальто через голову. Вестибулярный аппарат играл с ним непонятные шутки. Следующее, что он почувствовал, это несильный удар щекой об пол.

Сознания Макс не терял, просто что-то произошло. Он лежал на полу, боясь открыть веки. Первая мысль была: «неужели получилось?» в ноздри врывались новые запахи, в уши целая гама звуков. Сердце от волнения заныло. Первое, что Макс

увидел, открыв глаза, это была длинная покрытая короткой светло-рыжей шерстью лапа. «Опять лапа» — подумал Макс, уже понимая, что это его рука. «Теперь надо встать на ноги» — была следующая мысль. Он еще подумал, получится ли у него владеть этим новым телом. Но опасения были напрасными. Макс на удивление легко и пружинисто вскочил на ноги. Точнее сказать, на четыре лапы. На полу валялось полотенце и испачканная кровью головная повязка. Макс так же обратил внимание, что на округлых пушистых концах лап не было видно этих страшных когтей. Потом с легким замиранием сердца он поднял голову и посмотрел в зеркало. То, что он увидел, вызвало у него массу смешанных чувств и мыслей. В зеркале перед ним стояла рысь, вернее, очень крупный самец рыси. В том, что это именно рысь, Макс не сомневался. Тем более, что в юности он увлекался биологией. Большая, около метра в холке, кошка. Спина и бока рыжего цвета, брюхо белое. Покрытая черными размытыми пятнами. Острые уши с бурыми кисточками на кончиках, короткий хвост. Усатая хищная морда, с умными желтыми глазами, с вертикальными зрачками.

«Неужели это я? Я рысь! Никогда не думал, что рыси бывают оборотнями. И почему именно рысь? А не волк или медведь? А вообще-то, красивый» — мысли текли без всякой логики и системы. Еще он подумал о том, что не сходит с ума потому, что от части был готов к этому. Так же подумал, что изображаемые на картинках оборотни-волки всегда выглядели какими-то уродами-мутантами. Полулюди-полузвери. А тут обычный нормальный рысяк. Только необычно большой. Макс поднял переднюю лапу и представил, будто раздвигает пальцы. Тут же выдвинулись длинные изогнутые когти. Такую лапу он уже видел. Это подействовало на Макса отрезвляюще. Надо как можно быстрее

принимать свой обычный человеческий облик. Могут проснуться родители и случайно выйти. Было нетрудно представить их реакцию, если они увидят в своей квартире хищного зверя. Он прислушался. С помощью своего звериного слуха Макс определил, что отец и мать спокойно спали. Он отчетливо слышал их ровное дыхание, доносившееся из соседней комнаты. Но все равно надо было поторопиться. Тем более, что он совершено не привык к своему новому облику и стал уставать от обилия запахов и звуков. Несмотря на удивительную метаморфозу, голова так же продолжала болеть. Хотя Максим уже знал, что нужно делать, но все равно когда зажмурил глаза, слегка волновался. Опять сосредоточился на себе, все глубже входя во внутренний транс. Снова почувствовал в себе крутящийся черный туманный шар. Вот и состояние края пропасти. Настало время ключевой фразы: «Хочу обернуться». Уже знакомое неприятное ощущение сальто через голову. И опять не сильный, но ощутимый удар щекой об пол.

Макс, морщась, открыл глаза и первое, что он подумал, было: «надо бы научиться, не падать…». Он, пошатываясь, встал на ноги. Машинально обернул полотенце вокруг бедер. Заново перевязал голову. Постоял перед зеркалом – все как всегда. Опять он. Максим прислушался к себе. И ничего не услышал. В душе была полная пустота. Действительно, он очень сильно устал. Мало кто из людей сможет без серьезных психологических последствий пережить и осознать все то же, что произошло с ним за несколько последних часов. Нападение, убийство, обращение. Сейчас нужно было обязательно поспать. Глаза сами слипались. За окном уже начинало светать. «Утро вечера мудренее». У него еще будет время обо всем как следует подумать и все правильно понять. Максим откинул одеяло и как был, не снимая полотенца, улегся в кровать. Он уснул так быстро, что даже не успел ни о чем подумать. Сон мгновенно опутал все его существо, принося отдых и покой усталому мозгу и телу. Сон без тревог и сновидений.

* * *