ЗЕРКАЛО ХИМЕРЫ

К возможно полезным, наверное, следовало отнести сведения о спутниках Химеры: желто-зеленоватый почти нефритовый Чидан, насыщенно желтая Даида, бледно-бирюзовая Киома, молочнобелый опаловый Уаб и нежнофиолетовая Рирлиа. Итого у Химеры было пять лун. В связи с этим сила гравитации на поверхности никогда не была постоянной. Она обычно была значительно ниже земной, а один раз в три земных года, когда луны выстраивались в одну линию, гравитация составляла всего лишь шестьдесят пять процентов от силы гравитации Земли.

«Понять бы еще, к какому результату это все приводит», — подумал Разгуляев.

Так же довольно интересной Разгуляев посчитал более развернутую информацию о столицах ящероподобных и звероподобных. В отчетах, которые ему давали в Министерстве, столицей Тциан-Ба было селение Чич-Подана. Голос с экрана рассказывал, что численность населения столицы ящероподобных составляла порядка пятнадцати тысяч особей. Чич — Подана располагалась на возвышенном плато между густых лесов и болот. С севера его окружала большая горная гряда. Город, если можно его было так назвать, был скопищем винтообразных зданий разбитых на четыре сектора. Рассказ сопровождался демонстрацией довольно плохих фотографий, полученных при съемке с орбиты. В центре размещалось гигантское здание. Голос за кадром сообщил, что это храм божества ящероподобных, которого они называют Гайдрарен.

У звероподобных столица была больше и выглядела она более чем необычно. Она располагалась на гигантской скале, взметнувшейся из разлома диаметром порядка трех-четырех километров. Для того что бы попасть в нее нужно было сначала спуститься в разлом, а потом подняться по винтовой дороге на скалу. Дома были довольно примитивными одноэтажными без выдержанных пропорций. «Прям Апрелевка какая-то или предместье Саратова», — подумал Разгуляев. Столица звероподобных называлась Сайктуслим.

Когда кончился фильм, к Разгуляеву подошел китаец.

-Аркадий Иванович? – китаец великолепно говорил на русском

— Да. С кем имею честь? – спросил у него генерал.

— Ли Чонг. Я возглавляю китайскую миссию, — китаец улыбался одними губами.

— Очень приятно.

— Приглашаю вас посетить нашу миссию.

— Обязательно посещу. Как только разберу вещи, — улыбаясь, ответил Разгуляев.

— Буду очень признателен, — учтиво поклонившись, китаец жестом пригласил их пройти за ним.

Последовав за ним, они подошли к людям, сидящим отдельно по левой стороне зала.

— Госпожа Энджела Смит, позвольте вам представить господина Разгуляева, главу Российской миссии, — обратился к даме, одетой в военную форму китаец.

— Очень рада, — дежурная улыбка сверкала и переливалась, и по идее должна была вызвать расположение у собеседника, но действовала противоположно, так как это растяжение губ находилось в неприятном контрасте с серьезными, внимательными глазами. В каждой ее жилке плескалась дежурная бодрость и подчеркнутая деловитость

Обязательно посетите нашу миссию, я думаю, что нам будет, о чем поговорить, — проговорила Энджела.

— Согласен с Вами, — Разгуляев подчеркнуто по-мужски пожал руку этой даме, одетой во все мужское. О, эти глаза, холодные, неулыбающиеся…

«Господи, ты хоть на себя в зеркало смотришь? Хотя, наверное, именно перед зеркалом и тренируется губы растягивать и глазами щупать», — пронеслось в голове генерала.

В это время по внутренней громкой связи на нескольких языках передали приглашение на посадку. Все отправились в грузовой отсек, где по трапу поднялись на борт грузопассажирского грейдера и расселись по местам. Глейдер аккуратно подъехал к открывающемуся шлюзу и вылетел в открывающееся звездное небо. Планета покрытая пятнами желтого, синего и зеленого цвета была прямо по курсу. Из лун был виден только зеленоватый Чидан. Остальные луны, судя по всему, находились за Химерой. Сильно хотелось спать, и Разгуляев заснул.

Он проснулся от того, что его трясли за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой Большакова.

-Вставайте, генерал, мы прилетели – улыбаясь, проговорил Большаков, увидев, что Разгуляев проснулся.

— Отлично, капитан Браунинг, — Разгуляев сладко потянулся.

— Я не Браунинг, Аркадий Иванович, — несколько обиженно ответил Большаков.

— Прекрасно, капитан, — довольным тоном ответил ему Аркадий Иванович.

Они вышли из двери люка и начали спускаться по трапу. Глиссер сел напротив строений российской миссии. Они с Большаковым спустились на землю планеты. Вверху бежали желтоватые облака в сине-зеленоватом небе висели Солнце и Чидан. Свет солнца был мягким, приятно теплым. По первым ощущениям погода напоминала бархатный сезон на Черноморском побережье Кавказа. Само светило было в зените и испускало желтый свет с зеленоватым оттенком. До горизонта тянулась холмистая местность коричнево кремнистого цвета с редкими разноцветными пятнами. «Судя по всему, растительность», — подумал Разгуляев. Одно из таких мест было невдалеке. К трапу подошли встречающие. Разгуляев вдохнул полной грудью, воздух Химеры был теплым и влажным. Ветерок, разметавший ему волосы, принес запах, аналогов которого у земных запахов не было. Наиболее близким была бы смесь из аниса и свежесрубленной ольхи.

«Наверное, цветут местные растения», — решил генерал.

— Кратов, исполняю временно обязанности руководителя Российской миссии, — проговорил плотный русоволосый господин, среднего роста, одетый в «хаки» и черный берет.

Прибывшие представились и обменялись с Кратовым рукопожатием. Разгуляев выразил желание посмотреть ближайшее цветное пятно. В сопровождении Кратова они быстро дошли до оазиса. Здесь их встретило довольно большое разнообразие форм и цветовой гаммы. Запах, который ощущал Разгуляев, стал густым и насыщенным. Одни из представителей растительного мира Химеры, если они были таковыми, представляли из себя блюдцеподобные пирамидальные создания красного цвета с множеством белых точек по периметру. Другие являлись четырехметровыми иглами желтого и серовато –бело- зеленого цвета. Третьи были похожи на грязновато- синие конусы поставленные друг на друга. По всем ним ползало и летало большое количество разных организмов. Буйным ковром были разбросаны темно-зеленые пучки растений похожих на водоросли.

Неожиданно из глубин оазиса раздался резкий звук.

-Рангх!- заросли зашевелились, и из них показалось необычное существо.

— Рангх! Рангх! – Костяной гребень этого животного издавал резкие звуки, то распускаясь то складываясь. Оно было похоже по внешнему облику на игуану, его размеры были сопоставимы с размерами земной кошки. Тело было покрыто чешуей серебристого цвета с муаровым узором и полосами и пятнами черно-белого и коричневого цвета. Все это украшал изумрудный гребень, тянущийся от хвоста до головы, на которой располагались голубые глаза.

— Рангх! – донеслось издалека.

Животное подбежало ближе к Разгуляеву на пару шагов и опять издало серию звуков гребнем.

— Прямо сухопутная скумбрия, — проговорил Большаков.

Из оазиса донесся тот же звук, но уже ближе. Совершенно неожиданно прямо перед ними как из-под земли возник высокий около двух с половиной метров абориген. Это был ящер, прямоходящий, пигментация кожного покрова была серого цвета с темно-синими разводами, два коротких красных гребня располагались на голове. Абориген был прямоходящий, обладал хорошо развитыми передними конечностями, передвигался на двух четырехпалых задних конечностях. Шею окружал мощный воротник из складок кожи. На поясе его находился широкий кожаный ремень, на котором располагались довольно большая напоясная сумка и большое количество всяких цилиндров, футляров и колец. В руках он держал полутораметровую сходящуюся на конус трубку с двумя ручками, на туловище находился зеленый покров, представляющий из себя наложенные со сдвигом друг на друга квадратные и ромбовидные лоскуты, спина покрывалась двумя красными полосами ткани.

Кратов подошел к нему и произнес:

— Гефран дэр!

Абориген посмотрел на него, затем на Разгуляева и Большакова.

В голове у Разгуляева отчетливо прозвучало:

— Мы можем общаться без слов.

Разгуляев вздрогнул от неожиданности.

Голос в голове зазвучал опять:

— Не стоит бояться. Мы все в руках Гайдрарена.

— Кто это «Гайдрарен»?

— Тот, кто знает нас,- голос опять звучал в его голове.

Абориген, повернулся и, направившись к зарослям, растворился прямо на глазах.

— Ты слышал это?- повернувшись к Кратову, проговорил Разгуляев.

Тот закивал головой.

— Так, значит, примитивная цивилизация,- Зло улыбаясь, проговорил Разгуляев Кратову.

— Ну, они довольно примитивны…

— Я вижу, насколько они примитивны!- Разгуляев «заводился», Большаков злорадно криво ухмылялся, а Кратову было явно не по себе.

— Ты когда отсылал отчет, о чем думал? Ведь дивизия таких чертей подойдет, мы и не заметим! – от злости лицо Разгуляева слегка покраснело.

— В особенности без этих трещоток — скумбрий,- с удовольствием ввернул Большаков.

Кратов оборонительно выставил руки вперед и забормотал:

-Господа, господа, я же не военный. Тут же сразу всего не поймешь… А потом вообще все закрутилось, совсем не до отчетов стало.

— Было ли в последнее время, после убийств, что- либо еще заслуживающее внимание?

— Да нет вроде, — пожал плечами Кратов.

— Ну что ж поехали, — сухо распорядился Разгуляев.

Они сели в БТР и добрались до русской миссии за пару минут. Миссия представляла из себя комплекс из сборных модульных зданий. Каждое здание представляло собой надувную конструкцию. Воздух закачивался во внутренние полости компрессором, после чего туда же впрыскивался наногель, который застывал, образуя прочную волокнистую массу, наподобие вспененного базальта. Он полностью заполнял внутреннее пространство, и в случае разгерметизации, конструкция сохраняла форму, жесткость и прочность. Фундамент был выполнен из стальных трубных свай, к которым здание присоединялось сваркой с помощью специальных стальных переходников, располагающихся изначально в самом конструктиве. К преимуществам этого сооружения можно было отнести простой демонтаж. Нужно было всего лишь закачать внутрь другую разновидность наногеля, которая растворяла волокнистую структуру и превращала ее в газ. Газ удалялся, и здание можно было просто свернуть в огромный рулон. Кратов объяснил Разгуляеву и Большакову, что такие здания разрабатывались для освоения Луны. Весь комплекс русской миссии состоял из трех зданий. Одно – административное, одно – жилое, одно производственное. Кратов сделал что-то наподобие обзорной экскурсии. Вначале они осмотрели жилое здание. Внутри здание было покрыто нанопленкой, наносимой на панели из такого же материала, из которого был выполнен каркас самого здания. Нанопленка была теплого желтого цвета. На панелях располагались сенсорные мониторы, с помощью которых можно было легко изменять цвет и узоры, как всего внутреннего пространства, так и небольшой его части. В панелях были встроены раздвижные клапаны- пеналы, в которых укладывались провода освещения и кабели линий связи. Высота помещений была небольшой, всего лишь два метра семьдесят сантиметров. На потолке, на белой панели, располагались точечные энергосберегающие светильники. Их количество, а, следовательно, и освещенность изменялась автоматической системой управления в зависимости от сигналов миниатюрных датчиков, которые располагались в стеновых панелях каждого помещения. Автоматика либо подключила дополнительные светильники либо отключала излишние. Кроме вышеупомянутых датчиков, на стенах и потолках располагалось еще несколько. Это были сенсоры пожарной сигнализации, анализаторы атмосферы и датчики влажности и температуры, от которых производилось автоматическое управление системами вентиляции, отопления и кондиционирования. В каждом помещении, включая коридоры, находились настенные сенсорные мониторы связи, с помощью которых можно было легко связаться с любой точкой комплекса миссии. Полы в цвет темного ореха обладали двойной антисептической пропиткой со стороны грунта. Кратов так же показал Разгуляеву и Большакову их комнату. Она не представляла из себя ничего особенного. Отделка была произведена теми же панелями, имитирующим родонит. Маленькие окна-иллюминаторы, ставни которых так же управлялись автоматической системой управления, создавали ощущение нахождения в трюме судна. После этого их проводили в административное здание, в офис главы миссии.

Кратов представил их персоналу по видеофону. В миссии были — медик, специалист в области биологии, специалист по связи и транспортировке, слесарь-ремонтник, сварщик, компрессорщик, начальник охраны с подчиненными в количестве пяти человек, из которых два оператора артиллерийских башенных систем, и тридцать человек рабочих, работающих на разработке кристаллов.

Первым, кого вызвал Разгуляев, был начальник охраны.

— Хренов, Вадим Вадимович, — отдав честь, небольшой пузатенький человечек, похожий на кабанчика Пумбу из детского мультфильма «Король-Лев», явно стремился произвести впечатление.

— Итак, Вадим Вадимович, — Разгуляев был холоден как лед, — я хотел бы услышать краткий рапорт из двух частей: первая часть – ваш послужной список, вторая часть – что сделано для охраны миссии, как организована служба охраны, а так же что предполагается сделать для обеспечения более высокой степени безопасности миссии.

У Вадима Вадимовича забегали глаза:

— Мой краткий послужной список — Закончил Рязанское военно-десантное училище, служба в двести сорок второй Показательной Десантной Дивизии, Советник при Белорусском Генштабе в Брестском конфликте на протяжении двух лет, начальник отдела информационной безопасности при Российском Генштабе.

— Это все? – Разгуляев придирчиво рассматривал Хренова. Кривоватый нос, непропорционально большие уши… «Господи! И это – охрана…» — Чуть ли не вслух подумал генерал.

-Так точно. Разрешите перейти ко второй части? – поинтересовался стоящий по стойке «смирно» Вадим Вадимович.

— Переходите, — буркнул генерал.

— Система безопасности организована в соответствии с инструкциями за номерами 2003, 2004. Смонтированы и опробованы системы артиллерийского башенного огня, позволяющие поражать цели в воздухе на высоте до двух километров, а так же она предназначена для ведения огня по наземным целям до двух километров, — Хренов сделал небольшую паузу, оценивая эффект, который произвела предоставленная информация и потом продолжил.

— Система наблюдения обеспечивает визуальный контроль внутри всего комплекса миссии, а так же снаружи комплекса на расстоянии до четырехсот метров, а так же визуальный контроль на взлетной полосе. Контроль осуществляется видеокамерами с записью на различные виды носителей. Каких-либо дополнительных мер не предусматривается, — закончив говорить, Хренов отдал честь.

— Ну что ж, господин Хренов, я все понял. Вы знаете, что аборигены способны исчезать и неожиданно появляться? – холодно поинтересовался генерал.

— Ну да… это одна из рас, в данной местности они встречаются крайне редко, – пробубнил Вадим Вадимович.

— То есть вы даете сто процентную гарантию, что эти аборигены у нас не объявятся? – раздражаясь, спросил у него Разгуляев.

— Ну, сто процентную гарантию… — замялся Хренов.

— Вы даете или не даете? – бесцеремонно перебил его генерал.

— Ну, полной гарантии… — глазки «Кабанчика Пумбы» забегали. Судя по всему, он пытался что-то срочно придумать.

— Ты в армии, Хренов, и на вопрос вышестоящего офицера ты должен отвечать по Уставу, четко и ясно. И так, вы даете стопроцентную гарантию? — гаркнул на него Разгуляев.

Хренову было явно неприятен этот разговор. Краснея и потея, он выдавил из себя:

— Я не могу дать такой гарантии.

— Каков запас боеприпасов? – Разгуляев даже не пытался скрывать своего негативного отношения к своему подчиненному.

-Ну…

-Без «ну».

— Боекомплект системы башенного артиллерийского огня рассчитан на пятнадцать минут огневого соприкосновения.

— Так. А дальше? — Разгуляев увидел, что на верхней губе Хренова появились капельки пота.

— У охраны еще минут на пять.

— Так. Дальше что?

— Дальше… Дальше все…

— Минные заградполосы, полосы ксп, хоть что-то еще есть?

— Нет, нету, — Хренов опустил глаза.

— Ясно. Хренов, — Разгуляев подошел к нему вплотную, и, не повышая голоса, проговорил, глядя собеседнику в переносицу, — Через двадцать минут боя я вас найду и буду вами, как дубиной, защищаться от врагов.

Большаков саркастически засмеялся. «Кабанчик Пумба» имел жалкий вид.

— Вы свободны, Хренов, — Разгуляев презрительно смотрел на сжавшегося начальника охраны.

— Завтра мне предоставишь комплекс мер по усилению защищенности миссии, — повернувшись к Большакову, проговорил Разгуляев, как только Хренов исчез за дверью.

После этого они посетили биолога.

Это был худой сутуловатый мужчина средних лет, в очках, одетый в длинный белый халат из- под которого были видны джинсы и кроссовки. «В общем, типичный молодой ученый» — подумал про себя генерал. Большинство его слов сопровождалось активной жестикуляцией.

— Моя фамилия Тришин, — представился биолог.

— Разгуляев, Большаков, — Разгуляев представил себя и своего спутника.

— Ну-с, задавайте ваши вопросы. Отвечу на те, на которые смогу, — Тришин безымянным пальцем поправил очки.

— Меня очень интересуют ящероподобные, — генерал осматривал лабораторию Тришина. Творческий бардак, пыль, пахло химией и пертусином.

— Я вас понимаю, они то же меня очень интересуют! Крайне интересная форма жизни. В особенности организация их, так сказать, нервной системы.

— То есть? – информация Тришина очень заинтриговала Разгуляева.

— Ну как бы Вам это все объяснить. Их нервная система как бы замещена системой волноводов. Я не знаю, с точки зрения физики, правильно ли я сказал. Допускаю, что в основе их нервной системы могут быть и другие полевые эффекты.