ФАНТАЗИЯ

Холодный ветер, как-то, не очень приветливо прошёлся по лицу. Чёр-ти что. Глаза открывать не хотелось, ведь всё остальное тело было в тепле. Очень не хотелось просыпаться, ну просто до крика не хотелось. Но если чувствуешь что-то извне, значит уже проснулся. По привычке попытался вспомнить сон, но воспоминаний не было. Надо! Открыл глаза……. Что за……..? ёлки палки.
Присел. Огляделся вокруг. Н-да! Этого просто не может быть! Это даже не смешно! (Разве что до истерии). Сказать, что местность, на которой я сейчас находился была незнакомой, это не сказать ничего. Я вообще не помню ничего похожего, по крайней мере там, где по идее, должен был заснуть. «Н-да, что вчера было?» — это, кажется было произнесено вслух. Лихорадочные воспоминания, перенесли меня как будто в другой мир. Мир — существенно не похожий на то что было сейчас.
А что я вижу сейчас? Холмистая, покрытая сухой, прошлогодней травой степь, как то не вписывалась в воспоминания об распаханных степях юга Украины.
— И что за гадость мы вчера пили? — это уже точно было сказано вслух.
Но что странно, я практически помнил все события вчерашнего сабантуя, и то как пришёл домой, тоже помню. Я, как в песне Высоцкго: «…а я всё помню, я был не пьяный…». Но что за чертовщина? Где я?
Любой вопрос требует изучения, и бессмысленно философствовать, когда нет материала для исследования.
Встал. И тут мой взгляд нарвался на то на чём я спал!!!
— Н-да! Точно глюк! — но удивительно, я не верил в свои слова, — Значит шизофрения. А ведь меня предупреждали……..
Это было из воспоминаний о том, что мне не раз говорили о злоупотреблении спиртным. Но ведь я не так много и пил, обычно. Только срывался, в среднем раз в месяц, как вчера.
Но, отвлёкся, на чём я спал. Подушку заменяло видавшее виды и, по ходу, не одну страну, седло, далее лежал прямоугольник толстой кожи по-украински оно называлось «попона», по-русски, чёрт, и как же эта вещь называется по-русски? . А спал я завёрнутый в толстое шерстяное одеяло. Из под седла торчала рукоять, скорее всего револьвера. А рядом с «постелью» лежало старое ружьё. По другую сторону «постели» лежала старая, широкополая шляпа. Наклонился и вытащил револьвер из под седла. Хоть и не спец в этих вопросах, но походу, из таких палили ковбои на заре «Дикого Запада». «А во что я хоть одет?»- эта, несомненно мудрая мысль пришла, почему-то с запозданием. Ну да, конечно, как в «вестернах». Кожаные штаны, остроносые короткие сапожки со шпорами, серая шерстяная рубашка, в клетку, хм, н-да, и в довесок ко всему кожаная жилетка. «Где-то должен быть ещё нашейный платок?»- эта мысль тоже пришла как нельзя кстати. Он, платок, почему-то был в кармане жилетки.
— Эй друг! — этот голос донёсся сзади. «По-русски, или я понимаю местный язык?»
До сих пор, я смотрел только в одну сторону, и не оборачивался назад, а после оклика, как было с револьвером в руке обернулся.
Следующая картина меня конкретно вогнала в ужас. Неровным кругом стояли фургоны, или как там называли повозки покорителей Дикого запада, это на заднем плане, впереди всего этого стоял человек, приблизительно моих лет, и в похожем прикиде, может только цвета одежды имели другие оттенки. Я развернулся, и он резко остановился, хотя шёл до этого довольно быстро. Вероятно причиной столь резкой остановки был револьвер. Ведь оружие до сих пор было в моей правой руке.
— Извини, — глазами найдя кобуру на поясе, я всунул револьвер туда.
Он улыбнулся, улыбка, прямо скажу была дико идиотской, хотя, я не видел себя со стороны, прикидываю мой вид тоже был глупым.
Он подошёл и протянул руку для приветствия.
— Илья, — рукопожатие было крепким.
— Андрей, — и чё лукавить.
— Ты не скажешь, что за чертовщина здесь творится? — вопрос был искренним и моё настроение несколько улучшилось — глюки не у меня одного.
— Я сам вчера заснул в Мариуполе. По крайней мере, я так думал. Ты видишь тоже что и я?
Он удивлённо посмотрел в мои глаза.
— Ну… — замялся, — Может несколько в другом ракурсе?
— И на что это похоже? — я всё же хотел уже точно убедится что глюки не у меня одного.
Илья какое-то время молчал обводя взглядом всю картину.
— Вестерн какой-то.
— Вот и я вижу тоже самое.

В лагере уже добрый час истерика. Причём истерили не только женщины, но и мужчины. Трудно судить кого-то, но будучи вырванным из доброго, привычного мира и оказавшись заброшенным неизвестно куда да ещё и таким вот, непонятным, образом… Я мог сейчас понять каждого, хотя и знаю по опыту, что проблему ни истерикой, ни криками, ни тем более угрозами кого-то убить, ещё никому решить не удалось.
Мы вдвоём отошли на пару сотен метров от лагеря и перетащив туда же пожитки, казавшимися нам нашими устроились в стороне от вышеописанного действия, присутствуя на нём только в качестве зрителей.
— А может это просто сон? — Илья подбросил ветку в костерок.
— Давай прострелю тебе что либо, от этого то точно проснешься, — мрачный ответ на риторический вопрос.
Опять молчание. Из лагеря доносилась разноголосая перебранка, дикие крики, чей-то ну очень громкий, плач, ну и истерическое визжание.
Из-за цепи повозок выскочил какой-то парень и рванул в степь, то бишь прерию, уж если мы на Диком Западе.
— Позволь задать тебе глупый вопрос? — несколько уже утомляла игра в молчанку.
— А в нашей ситуации могут быть глупые вопросы? — вопросом на вопрос, разговора может не получится, — Задавай.
— Ты имеешь какое-то отношение к Дикому Западу или Америке вообще?
Мой приятель задумался.
А тем временем моё внимание привлекла компания вышедшая из лагеря «переселенцев», парень и две девушки. Естественно вид у них был далеко не весёлый, но хоть не истерили и не орали друг на друга. Не смотря на то что внутри круга повозок стало на четыре человека меньше, тише там не стало. Компания двигалась на нас не глядя и не разговаривая между собой, как будто стесняясь чего-то. У парня через плечё были перекинуты седельные сумки и явно не пустые.
— Не могу ничего вспомнить, — сказал Илья закончив свои размышления, — Вестернов, по детству и юности прочитал множество, но вот, хоть пристрели, я не вспомню когда последний раз брал в руки художественную книгу.
— И я об том же, — сказал не прекращая наблюдать за компанией приближающейся к нашему костру.
— Готов кофе, — мой собеседник чуть повеселел, — Правда сахара нет.
Коричневая жидкость быстро была в оловянные кружки.
— Здравствуйте, — парень и девчонки уже были в трёх шагах от нас.
— Привет, — я бесцеремонно игнорируя его уставился на двух девушек, — Присаживайтесь. Кофе будете? Я Андрей, это Илья!
— Я Стас, это Лена и Оля, — парень протянул руку для приветствия, — Оля моя сестра, Лена её подруга.
Они присели на поданное мной одеяло. Моя кружка пошла по кругу.
— У меня есть кое что более стоящее, — Стас вытащил из своей сумки бутылку с жидкостью, на вид светлее коричневой, но темнее жёлтой, — Похоже на виски.
Мы с Ильёй переглянулись. Даже удивительно как быстро люди становятся друзьями в подобных, необъяснимых, и я бы сказал — критических ситуациях.
— Вообще-то плохая идея сейчас поливать нервы алкоголем, — приятель точно читал мои мысли, — Мы ещё ничего не знаем, а опасность может быть очень велика. А в нетрезвом состоянии не всегда адекватно реагируешь на действительность.
— Я бы сказал всегда не адекватно, — Стас поднялся в моих глазах, — но мы по чуть-чуть, если в меру, то это разрядит обстановку, и освободит закомплексованое сознание.
Я прям почувствовал как мои брови поползли на лоб. Могёт, малый, ой могёт, снимаю шляпу.
Почему малый? Он и его девчонки выглядели моложе нас лет на десять, а то и больше.
— А парень прав, — ну что ещё можно было сказать.
Огонь костра успокаивал. Глядя на него, абсолютно не хотелось возвращаться к реальности, но реальность возвращает человека к себе, невзирая на его желания.
— Прикольное у тебя ружьё, Андрей, — голос Стаса вырвал меня из ярко-тёплого плена, — Можно посмотреть?
-Да, конечно.
Взяв оружие, он начал внимательно его рассматривать.
— Странное какое-то.
— Это штуцер, — сказал Илья, — Капсульный, судя по виду, кавалерийский.
Мой удивлённый взгляд не требовал слов дополнения, но всё же спросил:
— Ты так просто, по виду, можешь определить тип старого оружия?
— Я этим интересовался, — уточнил он, — Форма, оружие, рода войск, названия подразделений, чины и звания. В общем, всё, что связанно с войсками XIX века. В моём домашнем компьютере целый архив, и скажу вам не без хвастовства, я знаю его наизусть.
— Молодец, — эта информация, да и его навыки, возможно, могут пригодиться, — Не удивлюсь, если ты участвовал в реконструкции.
— Да, — видно, что тема ему была интересна, человек, аж расцвёл, — Наполеоновские войны. На Бородино ездим регулярно, пару раз был на Ватерлоо.
— Очень, я бы сказал, пользительно в нашей ситуации.
И вот эти последние несколько фраз вдруг навели на мысль, вот мы уже около часа разговариваем, а кроме имён и пары весёлых историй ничего друг о друге не знаем.
— Послушайте, — пришедшую мысль надо развивать, — Я думаю нам будет очень интересно знать друг о друге побольше. Сейчас меня интересует следующее: профессия, хобби, разного рода полезные навыки в обращении с животными и рабочим инструментом, ну и знание английского, само собой. Конечно, английский язык в Соединённых Штатах того времени существенно отличается от того, который изучали мы, но основа та же.
— Согласен, — Илья взял из рук Стаса штуцер и внимательно его осматривая начал говорить, — Я начну. Имя моё вы знаете. Работаю юрисконсультом в одной питерской фирме, охотник, если так можно сказать. По крайней мере несколько раз в год выезжаю на зайца, на утку. Про реконструкцию я уже говорил, что ещё? Да, английский….. Ну, в общем, на переговорах обхожусь без переводчика. Что я могу? Могу рубить топором, пилить, копать могу. Неплохо держусь в седле. Ну и немаловажный факт, мне 35 лет. Вот и всё.
Закончив говорить, он положил штуцер на землю, взял бутылку с виски и разлил жидкость по кружкам.
— Как там по-украински, — он смотрел на меня, — Будьмо.
— Да, — я улыбнулся и выпил, — Универсальный тост. Стас, а ты что можешь сказать?
Парень поставил кружку на землю.
— Мне 22 года, работаю системным администратором в компьютерном клубе. Из хобби? Интернет, компьютерные игры…. Ах да, пейнтбол. Часто выезжаем. Английский на уровне понимания. В принципе, как то блекло, но в своё оправдание могу сказать, что я быстро обучаюсь.
— Это уже не мало, — теперь Илья смотрел на меня, — Ну ты толкнул тему, давай, раскрывай карты.
— Может, сначала пусть девчонки расскажут, а то мы их как то игнорируем. Я вытащил из сумки кисет и обрывок газеты. Начал неумело сворачивать самокрутку. Закурил, вопросительно посмотрел на сидевшую ближе ко мне Олю.
— Мадмуазель, Вам слово. Я сразу после вас.
— У нас совсем мало. Я даже не знаю что сказать, — Оля несколько растерялась, — Мы студентки. Увлечения? Ну, какие у студентов увлечения. Книг правда много читала, это ещё до поступления. Занималась одно время конным спортом, так что не плохо держусь в седле. Английский знаю хорошо, мы с подругой учимся на факультете английской филологии. Вот и всё, – она повернулась к подруге, — Лена ты ничего не хочешь добавить?
Лена нервно встрепенулась, потом произнесла:
— Я занималась стрельбой из пистолета.
— А говорите мало, — я затянулся едким табачным дымом, — Вы выходит знаете как обращаться с лошадьми и оружием, а это уже не мало. Теперь моя очередь.
Да, аж несколько непривычно как на собеседовании у работодателя.
— Мне 34, я закончил сначала сельскохозяйственный техникум, а потом военно-инженерное училище. Последнее время, уже гражданский, работал инженером-конструктором на одном машиностроительном заводе. Верховая езда? Тут я пас, навыков практически нет, разве что в детстве несколько раз проехал без седла. Стреляю весьма сносно. Навыки в строительстве, деревообработке, земляных работах и уходе за животными имею, но они, скорее, начального уровня, или я знаю как это делается теоретически. Английский……хм……… вообще-то мне приходилось разговаривать с людьми, для которых английский являлся родным языком. Они меня понимали, я понимал их, но вывод из общения был одинаков – мой английский ужасен. Вот и всё.
— А инженерные войска, это стройбат? – вопрос задал Стас.
— Нет, стройбат, это военно-строительные войска. Они специализируются на постройке гражданских или второстепенных объектов, к самим военным объектам их подпускают редко. Военно-инженерные войска, это уже чисто военный профиль. Укрепления, минные поля и разминирование, понтонные переправы, всё, в чём нуждается армия в период ведения боевых действий.
Наступила неловкая пауза. Почему-то было такое ощущение , что побывал на исповеди.
— Ещё по одной,- Илья решил разрядить обстановку.
— Давай ещё по одной, — говоря это, я смотрел в прерию, — И пойдем, осмотрим местность. Когда в лагере все успокоятся, надо будет что-то решать.
— По ту сторону лагеря я видел загоны для скота, и похоже не пустые, — сказал Стас.
— Уже что-то.
А из лагеря всё неслись громкие причитания, ругань, и чей-то громкий плач. Истерика не прекращалась.

По другую сторону лагеря действительно были поставлены загоны для скота. Поставлены наспех, но со знанием дела. Внутри загонов находились коровы, овцы, лошади и волы.
— Странно, что они так тихо себя ведут, — сказал я когда мы подходили к ним.
— Почему?
— Они же голодные. А голодная скотина начинает… ну в общем… очень громко кричать.
Когда до первого загона осталось метров 20-25 из-под разных стоек ограждения в нашу сторону метнулись серые тени.
— Волки! – громко проорал Стас и резко вскинул свой мушкет к плечу, он с силой нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. С перепугу или по незнанке он не взвёл «собачку» ударника.
Мы втроём сбились спина к спине ожидая атаки. Звери нас окружили, но атаки не последовало. На расстоянии пяти семи метров они, остановились. Начали ходить по кругу, угрожающе порыкивать, но прямых агрессивных действий не предпринимали.
-Это не волки, — мой первый испуг прошёл, — Это пастушьи собаки. Но уж очень похожи на волков.
— При всём уважении, Андрей, — донёсся из-за спины голос Ильи, — Но ты хоть раз, в живую, видел волков?
Вот и я, всезнайка, обломался.
— Только в зоопарке.
— То-то же.
Мы продолжали стоять, практически не шевелясь, но всё время, ожидая атаки. Между тем псы успокоились. Они уже были не так агрессивны, их поведение кардинально изменилось. Они начали издали к нам принюхиваться, как будто учуяли знакомый запах. И вот, большой серый пёс. Сначала медленно, но постоянно ускоряя ход пошёл в нашу сторону виляя хвостом. Псы, несколько насторожились, видя действия вожака, но продолжали стоять, наблюдая за нами. Вожак же уже приблизился вплотную к нам, весело виляя хвостом.
Меня существенно поставило в тупик такое поведение собак. Но было очевидным, что от нас исходил знакомый ему запах, и он нас воспринял как своих хозяев. Хм… но всё равно что-то не сходится. Может это часть, непонятного мне сценария? Но тем не менее невероятное, стало действительным.

Колёса повозок скрипели в такт мерной поступи волов. Медленно, ой как медленно мы двигались. Это даже нервировало. Так, навскидку, скорость нашего движения было около пяти километров в час.
Да уж, для людей XXI-го века, это не скорость. Нам, привыкшим к автомобилям и поездам, которые способны покрывать огромные расстояния за несколько десятков часов трудно представить, что расстояние в 100 километров мы сможем покрыть не быстрее чем за два, а то и три дня.
Я и Стас гнали отару овец. Вру, упоминая слово «гнали», овцы себе спокойно брели, на ходу пощипывая траву. Трое собак, из тех, что мы вчера встретили у загонов, следили за тем, что бы отара не разбрелась. Они с этим делом справлялись лучше, чем два таких закоренелых горожанина, как Я и Стас.
Коров на себя взяли Илья, Оля и ещё двое ребят хорошо умеющих ездить верхом. Волов, само собой впрягли в повозки, а свободные верховые лошади брели привязанные к фургонам. Была, конечно, мысль гнать их отдельным табуном, но у нас вообще не было людей, способных управится с табуном лошадей. Они, всё таки, побыстрее коров и овец, так что, как это ни жестоко, но всё же лучше чем их потерять.
Остановил своего гнедого. Уфф! Спрыгнул на землю. Чёрт, меньше часа в седле, а всё тело разваливается на части, ноет со страшной силой. Медленно пошел пешком, держа гнедого в поводу.
Я знал, что верховая езда, это нечто, это тяжело, но не думал что настолько. Вообще то, когда конь идёт шагом, ещё ничего, но как только переходит на рысь……….. Жуть! Уже три раза на таком бегу умудрился упасть. «Знатоки», посмеявшись, сказали, что если хочешь научиться ездить верхом, то всё очень просто – садишься на лошадь и едешь. Так и поступил. Специально несколько раз заставлял гнедого переходить на рысь. Падал, садился снова, снова падал. И, в конце концов, приловчился не падать с лошади, когда она идёт рысью. Осталось ещё освоить галоп. Правда, Илья сказал, что при галопе легче удержаться в седле, главное не испугаться скорости. Проверим. Тем более что, теперь это будет более чем необходимо. Да и кроме того какая сейчас тоска внутри фургонов… я себе даже представить не могу.
Подъехал Стас. Ну вот, чёрт возьми, почему у него лучше получается? Ах да, он же говорил, что быстро обучается.
— Тяжело? – спросил он, спрыгивая с лошади, — Верхом то?
Кажется, я в его голосе уловил насмешку.
— Да уж. Вроде приноровился к езде рысью, но ещё не полностью уверен. Буду пытаться на длинные дистанции поездить. Думаю к концу дня, ещё несколько раз упаду, но этот тип езды освою.
— Не знал, что ты скрытый мазохист, — съязвил собеседник, — Но это правильно, практика – великая вещь!
— Согласен.
Мы, какое-то время, шли молча, обозревая красоты окружающие нас. Это, конечно, на любителя. Прерия ещё не взяла свой зелёный окрас. Судя по всему, снег лишь недавно сошёл. Молодая трава ещё не успела пробиться сквозь слой старой, прошлогодней травы. И, поэтому цвет степи был то ли светло серым, то ли выцветши жёлтым, а, скорее всего смесью этих цветов. Но всё же этот холмистый ландшафт со своим цветовым колоритом, с вкраплением рощиц и оврагов очень привлекал, и, я бы сказал, радовал глаз. Особенно, когда небо безоблачно, а солнце светит ярко. Трудно сказать, пробуждали ли эти виды, какие-то первобытные инстинкты или что-то ещё. Этот вид просто нравился.
— Андрей, меня беспокоит вот что, — говоря это, Стас смотрел вдаль, — Мы уже больше суток здесь и никого не встретили. Это нормально?
Похоже, нас тревожила одна и та же мысль.
— А кого ты собирался здесь увидеть?
Он закусил губу, обдумывая ответ.
— Нет, я, конечно, понимаю, что это не базарная площадь, но разве здесь нет местных жителей, индейцев, каких нибудь, или поселенцев?
— Вообще то, если верить «вестернам»: «Если ты не видишь индейца, это ещё не значит, что он не видит тебя». Если мы залезли на их территорию, то эта встреча для нас будет последней. Мы не готовы ни к стычкам, ни к серьёзному бою.
— Неужели они так страшны?
— Логически подумай, — я больше это говорил себе, чем ему, — Это их дом. Они постоянно ведут тяжёлую и полную опасностей жизнь. Индейских мальчиков с пяти лет забирают от родителей, и они живут отдельно, питаясь тем, что добудут сами на охоте. Вот, где воистину «дарвинизм», типа выживает сильнейший. Когда он доходит до определённого уровня, это может быть 16 или 18 лет, может и раньше, когда старейшины посчитают, что он готов, он проходит обряд посвящения в воины. В той книге, что я читал, этот обряд назывался «Танец солнца». Действие происходит следующим образом. Юноше делают два надреза на груди. Оттягивают ЖИВУЮ кожу, и проселяют, как в ушко иголки ремешок. Потом этот ремешок, он очень прочный, привязывают к столбу. Так вот, этот юноша, под бой барабана, должен длительный период времени, несколько часов, исполнять танец вокруг столба, в конце, по сигналу вождя, он движением назад должен разорвать этим ремешком СВОЮ кожу. При этом, представь у него на лице не должно быть гримасы страха и боли, это за весь период церемонии. Ну и так по мелочи, что бы его допустили к этому экзамену, он должен получить себе взрослое имя, а это тоже испытание, правда, не помню, как оно проходит. И вот, представь, эти люди, которые не боятся трудностей, крови, хищных животных, для которых убийство лишь часть жизни или необходимость, эти люди появляются здесь, скажем, настроенные очень воинственно. Как думаешь, надолго нас хватит?
— Минут на пять,- он даже не обдумывал ответ.
— Я думаю, ты нам льстишь.
Мы оба рассмеялись.
— Ладно, отдохнули. Давай ты смещайся на левый край стада, я на правый. Всё-таки практику верховой езды лучше получать в седле, чем верхом.
Смещаясь к правому краю, я приближался к каравану наших фургонов.
Волы шли упорным, размеренным, и, не побоюсь этого слова, тренированным шагом. Шли со знанием дела. Для них время не имело значения. Это была их работа, которую они усвоили на генетическом уровне.
Возчики мирно дремали на своих местах. Кроме скипа колёс не было слышно ничего. Возможно, этот скрип заглушал разговоры внутри фургонов.
Послал коня рысью, обгоняя караван. Надо закреплять навыки верховой езды. Немного позже перешёл на галоп, хоть этого и боялся. Гнедой весело перешёл на этот стиль бега, будто понимал, насколько неприятна мне езда рысью.
Выехав на высокий холм, остановился. Решил осмотреться, вспомнить и проанализировать события вчерашнего вечера.

Мы выгнали скотину из загонов. Если бы не собаки, даже не знаю, как бы это нам удалось. Разбив скот на части отогнали в прерию, где и пасли их до вечера. С началом сумерек загнали обратно в загоны, сами же двинулись к лагерю.
В лагере тишина. Существенный контраст между утром и вечером. Похоже, успокоились давно.
Кто-то хозяйственный заготовил большую кучу сушняка для костра. Сам же костёр, как то уныло, горел посреди лагеря. Вокруг него сидело человек десять.
— Как то вы спокойно сидите, — вместо приветствия сказал я, — Никого не боитесь?
— Есть чего боятся? – высокий рыжий парень лет двадцати пяти зло ухмыльнулся.
— Не знаю, я сам такой же, как и вы, — произнёс, уже подойдя к костру, — Если вам интересно то, мы имеем сотню овец, полсотни коров, тридцать волов и сорок лошадей.
Рыжий кивнул, как бы соглашаясь:
— Я видел как вы их на выпас погнали. Могу ещё добавить, что в двух фургонах около десятка свиней, куры гуси, индюки… ну и всё.
Я задумался.
— Чё то свиньи молчат.
— Мы их покормили и вычистили за ними.
— Не плохо, — я подошёл к нему и протянул руку, — Андрей.
— Семён, он крепко пожал руку и показал на свободное место возле себя.
Илья, Стас и девчонки последовали моему примеру и тоже устроились возле костра.
— Давно истерика утихла? – Илья задал вопрос ко всем, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Может часа два назад, — ответил невысокий бородатый мужичёк, — Есть тут несколько уж шибко цивилизованных, еле споили их этим пойлом, теперь до обеда спать будут.
Он ловко свернул самокрутку и оглядел всех.
— Кому?
— Давай, — я не видел смысла отказываться.
Прикурив, обратился к мужичку:
— А вы чем в той жизни занимались?
— Археолог я, — он улыбнулся в бороду, — для меня такая жизнь привычна, — Кстати, я – Михаил и зови меня на ты, а то я себя слишком древним среди вас, молодых, чувствую.
И как то разговор не клеился. Далее мы долго сидели молча, глядя на огонь. Каждый думал о чём-то своём, может, что либо вспоминал, а может … просто смотрел на огонь.
— Ну, народ, — решил начать я, поскольку больше никто не решался, — Ежели каждый по-своему будет с ума сходить, то мы не выплывем в бурных водах этого мира.
— Есть предложения, — в голосе спросившего слышался не поддельный интерес.
— А это все, кто в лагере есть? Нас что, всего двадцать человек?
— Н-е-е-т, Михаил со злорадством потянул гласную, — Есть ещё эти, что бегали тут с ума сходили. Их человек пять. И ещё женского пола человек десять их одна стервозная в том крайнем фургоне собрала. Что-то там решают.
— Истериков можно не звать,- Илья начал мне подыгрывать, — от них всё равно мало толку, а то и вообще никакого. А женщин, стояло бы позвать, может чё дельное скажут.
Кто-то по собственной инициативе пошёл к дальнему фургону. И через некоторое время десять женщин и девушек присоединились к нам возле костра. Когда разговоры утихли, я поднялся. То, что целый день обдумывал в своей голове, сейчас смешалось. Надо было высказаться, обрисовать ситуацию, дать направление обсуждений и привести аргументы своего плана, а далее совместными усилиями выработать стратегию нашего дальнейшего существования.
— Пожалуй, я выскажусь, — надо же было с чего-то начинать, может, лучше было не с такой банальной фразы, но это первое, что пришло в голову, — Надеюсь, все уже поняли, что мы попали в, мягко говоря, нехорошую и трудную ситуацию. Всех здесь присутствующих, вырвало из привычной жизни, понятной среды обитания, оторвало от семей, родных, любимой или нелюбимой работы. Как это произошло, я не имею ни малейшего представления. И поэтому, даже, не берусь рассуждать, как из этого выбраться.
Остановился перевести дух, так как всё сказал на одном дыхании. Нервничал. Очень, хоть и не первый раз выступаю перед публикой, но меня слушали, тем более с интересом и это успокаивало.
— И, поскольку, возвращение пока, по крайней мере, невозможно, надо продумать стратегию нашего выживания в сложившихся условиях. Коротко обрисую ситуацию. Судя по одежде, оружию и типу повозок нас забросило в Америку времён колонизации средних штатов, так называемый Дикий Запад. Это средина XIX века. Определить наше нынешнее положение невозможно, так как нет ни карты, ни компаса, ни других инструментов. Судя по растительности, это ближе к северу, штаты Южная и Северная Дакота, может ближе, хотя, я могу ошибаться. Теперь о главном. Чем это нам грозит? По большей части мы неприспособленны к такого рода жизни, это если быть предельно честным. У нас, либо, нет тех навыков, которые нужны, либо они находятся на начальном уровне. Мы не имеем представления, что нас окружает, какие люди будут вокруг нас. Понятие о флоре и фауне – очень приблизительны. Мы не знаем находимся мы на индейской или это ещё пограничная территория. В это время ещё не изобрели, или их, зачастую, невозможно достать, вещи, к которым мы привыкли и которые были само собой разумеющимися в той, прошлой, жизни. Даже если взять простейшие предметы гигиены или первой необходимости. Медицина здесь на очень низком уровне. К примеру, люди ещё умирают от оспы, чумы, тифа. Ранения в живот научатся лечить только полвека спустя. Простые услуги стоматолога, так попросту недоступны. А те, что будут доступны, так лучше обратится к коновалу. Кроме того, это Дикий Запад! Здесь постоянно все на стороже. Местное население учится стрелять раньше, чем читать и писать. Как и на любых диких или пограничных территориях искателей чужого добра – великое множество. Они агрессивны, воинственны, отлично владеющие всеми способами нанесения повреждений, и не боятся их применить. Тут один закон. Закон кулака и револьвера.
Я снова замолчал. Аж самому стало страшно от обрисованной картины. Да и лица слушателей уже выглядели более испуганными, чем в начале речи.
— К чему всё это было сказано, — хорош пугать, чем-то надо обнадёжить, — Нам стоит держаться вместе. Несмотря на все вышеперечисленные ужасы, на тот момент в Америку приехало множество переселенцев из спокойной Европы. Они ведь как то выжили. Значит есть шанс и у нас. Не стоит опускать руки. Теперь, что мы имеем? Мы имеем небольшое стадо коров, отару овец, свиней и разную птицу. Кроме того, уверен, какое-то количество долларов есть в дорожной сумке каждого. Съестные припасы, если провести полную ревизию в фургонах, то их тоже будет в достатке. То же и с инструментом. Теперь моё предложение. Будем двигаться дальше на запад, и искать место под поселение. Ну а там уже осесть, обжиться и думать, что делать дальше. У меня всё.
Тишина. Поленья в костре трещали. Огонь выбрасывал в темноту искры. Все молчали.
— Не весёлую ты сказку на ночь рассказал, — Михаил потянулся, — Чем тебе это место не нравится?
— Воды мало. Тот ручей у которого мы сегодня днём поили скотину маловат, а летом, судя по всему, и вовсе пересыхает. Да и речка могла бы стать дополнительным сообщением с внешним миром, плюс, не маловажный фактор, рыба.
— Согласен, — мужичёк вздохнул, Согласен.
— А куда двигаться, — глосс принадлежал старшей из женщин, — Туда, туда или туда?
Говоря это, она размахивала рукой и выглядела, так как будто её «кинули» на базаре.
— Я предлагаю на запад.
— Почему?
— Просто предложение.
Она на минуту замялась. Этим воспользовался Семён.
— Может выслать разведку и присмотреть место, пока основной лагерь будет здесь?
Мысль дельная, но…
— Я против разделения и сейчас скажу почему, — вспомнив дневные события я усмехнулся, хотя тут стыдится бы надо, — У нас, у горожан, а может это относится и ко всем жителям 21 века, плохо с чувством направления. Мы в пространстве ориентируемся по дорогам, линиям электропередач ну и так далее. Не смотря на то что тут равнина, мы днём погнали коров на пастбище, искали хорошую зелёную траву, нашли, всё нормально, ручей, опять же рядом. Подходит вечер. Возвращаться, а куда? Пять человек, пять разных мнений. Давай по следам, а следов то под травой тьма, и мы не такие что бы определить свежие они или нет. Пока собаки не поняли, что мы ищем… Мы бы до, сих пор по прерии катались. Так что вот так вот.
Редкие смешки возникли, но в основном каждый задумался про себя.
— Похоже, выбора нет, завтра выдвигаемся, — Илья решил прервать прения.
— Это ты за всех решил? – не унималась старшая из женщин, теперь понял почему Михаил её стервой обозвал, похоже она сама хотела принимать решения.
— Хорошо, ваши предложения? – я решил вступиться за товарища.
— Быть пока здесь и выслать разведку назад, а потом там присоединится к ближайшему городу или посёлку.
Нет, чёрт возьми, чем она слушала?
— Вы меня слушали? – я начинал выходить из себя, — Тут я битый час рассказывал, почему это не возможно. Теперь повторяю заблудиться, наша разведка. Теперь повторяю по буквам З-А-Б-Л-У-Д-И-Т-Ь-С-Я!
— Как это она заблудится?
Нет, я пас.
— Уважаемая, — мне на помощь пришёл Михаил, — Я сейчас вас отвезу на пятьсот метров от лагеря, и отпущу. Тысячу против одного, вы всю ночь вокруг лагеря ходить будете, но в него пути найти не сможете. Я согласен с Андреем, двигаться надо всем вместе. Через некоторое время навык пространственного ориентирования у нас появится, тогда можно будет ездить поодиночке и группами, а пока если уж блудить так вместе.
Женщина, похоже обиделась, и развернувшись ушла в сторону своего фургона в сопровождении остальных из своей компании, но что самое главное, не все за ней.
последовали.
— По-моему тоже не плохое предложение, — прервал молчание, воцарившееся после ухода «женсовета», Семён, — Я за.
Голосование уже не требовалось, ведь других предложений не было. Далее пошли разговоры об порядке следования, распределение обязанностей, и как заключение распределение ночной вахты.

Теперь стоя на холме и вспоминая, что вчера говорил, я вспомнил всё, слово в слово. Теперь понимаю, как много можно было сказать ещё, что добавить, но уже поздно. Ног суть не в том, что я хотел сказать – сказал, что не сказал – народ додумал. Главное, что меня поддержали. Теперь не облажаться бы самому.