ТРОПАМИ «ЭДЕЛЬВЕЙСА»

ТРОПАМИ «ЭДЕЛЬВЕЙСА».

Вы никогда не поймете, что в
головах у этих людей, а если
поймете — не поверите.
Д. Корчинский.
ДОМА.
1.
Все. Мир достал. Я больше немогу здесь. Мне надоело все. Лож, постоянная работа, которую неоплачивают, чья-то любовь или нелюбовь, а вобщем, какая разница. Мои нервы не выдерживают этого. Постоянно срываюсь. Начал бухать. По страшному. Да. Попытка жить нормальной, в понятиях родителей, жизнью увенчалась провалом. Не для меня она. Я уже второй год живу воспоминаниями. Ничто не вечно. Вспоминаю, как последний раз убегал. Еле ноги унес, но то была жизнь. А это? Гниль. Как надоело. И странно. Там, хотелось домой. Дома — хочется туда. Непонятно.
Жду, когда меня вызовут. Жду, уже который месяц. Чего они медлят? Я уже достаточно отдохнул от последнего дела. Извожу себя. Неужели обо мне забыли? » Да, кому ты нужен? Использовали и бросили». Тяжело себя чувствовать использованым. Неужели и на самом деле так. Не может быть.» А почему»? Черт. Этот внутренний голос уже достал.
Постоянно жду. Жду, какого-то маяка от них, а они не маякуют. Не могу больше. Постоянно распрашиваю жену или родиделей, не звонил ли кто мне и услышав отрицательный ответ опять ухожу в никуда.
Комбат, я устал, забери меня отсюда. Я согласен ехать куда угодно. Хоть на северный полюс, хоть на берег слоновой кости. Маякни. Я прошу тебя. Пропаду же здесь.
Когда надежды уже пропали, он маякнул. Как всегда с сюрпризом.
2.
Очередная ссора. Не люблю, вообще, бить женщин, но на этот раз сорвался. Раньше, как-то читал у одного умного человека, выражение мне очень понравилось: » Когда меня спрашивают, как я отношусь к мужчинам, которые ударили женщину, мне хочется послать собеседника к тем женщинам, дабы каждый узнал, как думать о самом себе». И это правильно. Но разговор не об этом. Что ей еще надо? Кто она вообще такая? Будет еще ставить мне условия. Терпеть этого ненавижу. Все равно, будет так, как я сказал, или не будет вообще. Вечно ищет повод посориться, а ведь прожили то вообще ничего. Пойду пройдусь. Да. Для таких как я искать щастье в семье, дело заранее проиграное.
Выхожу на кухню. Она плачет в комнате. Как любая женщина, неплохая актриса. Удара то, почти небыло. Не подумайте, что я изверг. Меня трудно вывести из себя и это не только мое мнение, так говорят все, кто хоть раз со мной встречался. А ей это удается, почти постоянно. Сижу, курю. Нет. Так я не успокоюсь. Надо пойти проветрится. Накидываю куртку и выхожу в прихожую.
— Ты куда?
Нормальная беда? Как будто ей это интересно. Но на вопрос надо отвечать.
— Пока не знаю. Пойду проветрюсь.
— На улице холодно. Оденься.
Это вообще не понятно. После слов: » Зачем ты мне нужен» и » почему я вообще за тебя вышла». Это что-то новое, но не верь женским словам. Они, как правило, не искренны.
— Ничего. Злее буду.
— Куда уж злее.
— Да, пошла ты…
Выхожу на площадку. Хотел сегодня побыть дома. Ладно. Видать пора разводится. Толку от этого брака, ноль. Да и чего можно было ожидать. Куда пойти? В кабак. Куда же еще? Там решаются все проблемы. Черт меня угораздил женится. Ну да ладно. Это тоже надо пройти. Что бы понять, что ничего хорошего в этом нет. Говорили же мне. Неверил. Ладно. Теперь буду знать.
Медлено спускаюсь по лестнице. В кабак, это понятно, но в какой? Сейчас их развелось, что собак не резаных. Лады. Наверное пойду в «Ивас», там хоть кого-то из друзей встретиь можно.
По третьему этажу кто-то ходит. Интересно. Ступать стараюсь все тише. Пробудился, давно забытый, инстинкт.
«Володя». Я его не видел сто лет. Что он здесь делает. Надо узнать. Нет ничего проще, спросить.
— Володя?! Привет.
Он немного опешил, но пришел в себя быстро.
— Привет.
— Ты что здесь делаеш?
— Тебя ищу.
Тут уже опешил я. Какае-то странное предчувствие скользнуло в мозгу.
— Я живу этажом выше.
— Перепутал.
Володя посмотрел мне в глаза, как будто хотел что-то спросить.
— Поговорить надо.
Поговорить конечно надо. Я ему много хотел сказать. Ну да ладно. Обиды побоку. Они не стоят затраченого времени. Если ему есть что сказать, то пусть говорит.
— Володь, только ты извини, в дом пригласить не могу. Сам оттуда ушел.
— Что, навсегда?
— Пока нет, но, наверное, за этим дело не станет.
— Ладно. Это твои проблемы. Куда пойдем?
— Я думал в «Ивас».
— Можно и туда.
От меня это недалеко. Идем молча. Он обдумывает, что мне сказать. Я полностью зациклился на своей проблеме. Хотя, это и не проблема. Надо развестись. Вот и бар. Заходим внутрь. После освобождения и до женитьбы я был здесь частым гостем. Золотое время. Заказываю два пива и сто грам себе, чтобы успокоится. Это то что нужно. В баре народу немного, поэтому заказ принесли быстро.»Сотку» махнул сразу. Немного успокоился.
— Так что за дело?
Володя долго не решался. Он, то смотрел на меня, то куда-то в сторону, то жадно глотал пиво. Неужели так трудно сказать? Видать дело серьезное. Но я железно с бандитизмом завязал, так что теперь и не проси.
— Ты как насчет поездки?
— Куда?
— Туда.
— А страна?
Он назвал. Гоподи. И это надо было так долго решаться. Нет. Он определенно не психолог. Я жду этого уже целую вечность, а он еще и стесняется. Да! Да! Конечно! И всегда да! Я, почти взлетел. Уже парил над этим миром и он мне не указ. Я делаю, что хочу, когда хочу и где хочу.
— Ты почему так долго решался?
— Ну, не знаю. Ты недавно женился.
— Перестань. Это не проблема. Если о чем-то потом и пожалею, то в этом виноват буду только я.
— Не понимаю тебя.
— Меня многие не понимают. Это не повод для огорчений.
— А что повод?
— Не знаю.
Володя ушел. Настроение мое здорово поднялось. Теперь все. Я опять попаду туда. Туда где мое место. Я не нашел себя в мирной жизни. А там все. Все по другому. Там смерть, боль, страдания, риск и все что нужно нормальному, настоящему мужчине. Там нормальная, мужская дружба. Там все, чего хочет моя душа. Такое сообщение повод для праздника. Деньги есть. Хрен с ним, не попадут они в мою, полуразвалившуюся семью. Да и не стоит их туда нести.
Нажрусь по старому обычаю. Так и сделал.

ДОРОГА.
1.
Киев встретил, как всегда страшным шумом. Человеку, приезжающему из провинции, какое-то время трудно привыкнуть к суете большого города. Встреча с нужными людьми, интруктаж и прочие мелочи не заняли много времени, в тот же день я был на вокзале. У меня билет и кое какие деньги на дорогу. Впереди три дня пути, а далее… Впрочим, посмотрим. Я так много уезжал из дому, что каких либо ощущений уже это не вызывало, а если и было, что-то, то не придал этому значения. Все мои мысли были уже там — в горах.
Поезд тронулся. Сижу возле окна и наблюдаю пробегающие мимо пейзажи. Сижу без всяких раздумий. Просто смотрю в окно. Не помню, сколько прошло времени. Начало темнеть. Выхожу в тамур перекурить. Там много народу. Все о чем-то разговаривают, делятся впечатлениями. В другой раз послушал бы, о чем говорят, а сейчас не до этого. Я в нирване. Как будто не существую в этой плоскости. Я не здесь. А где? Черт его знает.
Ночь. Спать абсолютно не хочется. Все также сижу и смотрю в окно. Благо у меня нижняя полка и никто не мешает. Скоро будем у границы. Да нет. Не очень. Только утром. Сон сморил, как-то незаметно.
Граница. Сразу, какое-то, оживление в вагоне. Люди о чем-то беседуют, некоторые попутчики переругиваются. Суета. Ого! Потянуло на философию. Тоже мне, Фемистокл.
— Ваши документы.
Я и не заметил, как подошел таможенник. Протягиваю ему паспорт.
— Откуда и куда следуете?
— Из Киева во Владикавказ.
Если бы ты знал, куда я следую, но есть такая информация, которую тебе по долгу службы знать не положено. Он внимательно рассматривал мой паспорт, потом меня. Мне параллельно.
Контрабанды не везу, в розыске не числюсь, так что отпускай начальник, тебя работа ждет.
— С какой целью?
Странно. Форма таможенника, а вопросы… Впрочем, может так и надо.
— К родственникам.
Он опять внимательно посмотрел на меня, потом на паспорт.
— Счастливого пути.
Наконец-то. А все-таки, какое-то внутреннее напряжение у меня было. Казалось бы: «Почему?» Похоже, и он это прочувствовал. Еще некоторое время стоим. Вот поезд тронулся.
Уже Россия. Матушка Рассея. Не смешно.
2.
Как вы уже поняли, я не ехал во Владикавказ. Может это и хороший город, но посмотрю его как-то в следующий раз. У меня были другие планы. Выхожу на одном из вокзалов. Мне здесь пересаживаться. Курс — билетные кассы. Ага. Не угадал ты парень.
— Молодой человек. Ваши документы.
Я так и знал. Как это с моим «фейсом» менты пропустят мимо. Опять та же процедура, что и с таможенником. Быстренько придумать куда еду. Владикавказ не катит, из этого поезда я только что вышел. Есть. Придумал.
— Куда едем?
— В Тбилиси.
Он осмотрел мою, явно не респектабельную внешность, потом посмотрел на напарника, кивнули друг другу.
— Бери свои шмотки и пошли с нами.
Ну, вот я и попал. Доказывай теперь что не верблюд. Денег они с меня не срубят, это и ежу понятно, а вот если на нас какая-то ориентировка… Это уже хуже. Ну да ладно. У меня не к чему прицепится. Остановились под лестницей, подальше от людей.
— Так с какой целью едешь в Тбилиси?
— К сестре.
Более тупого ответа я от себя уже просто ожидать не мог. Все вырвалось как-то само собой.
Они тоже, некоторое время стояли и не знали, что сказать.
— Что-то ты не очень похож на грузина.
— Да, я и не грузин.
— А что твоя сестра там делает?
— Она замуж за грузина вышла. Он служил в нашем городе.
— Ясно. Так чего ты к ней едешь то?
Интересный вопрос.
— Понимаете. Я недавно женился. Вот сестра и позвонила, пригласила в гости и сказала, что передаст подарок.
Они переглянулись. Явно мои слова показались им неубедительными. Конечно, я бы и сам не поверил в этот рассказ.
— Она чего, почтой не могла передать?
— Ну, вы сами знаете, как сейчас почта работает.
— Так. Ладно. Что везешь?
— Да так. Вещи разные.
— Показывай.
Начался досмотр. Они перерыли всю сумку и не нашли там ничего интересного для себя. Потом принялись шмонать меня. Вообще обыск, само по себе это унизительно, но что поделаешь. В кармане куртки один из ментов нашел армейский жетон — десантный. На котором, был изображен ,череп в голубом берете и снизу надпись: «ДВАЖДЫ НЕ УМРЕШ».
— Это еще что такое?
Он его вертел в руках и смотрел на меня взглядом не предвещающим ничего хорошего.
— Да ты, братишка, наемник.
Вот я и попал. В подсознании рисуются радужные картины российской тюрьмы. Я не увидел, как второй зашел с боку. Короткий с права, и моя стыковка с бетонным полом вокзала. Ощущения малоприятные, скажу я вам.
— Да какой я наемник. Это армейский медальон. Еще из армии остался.
— Из какой армии?
— Нашей. Украинской.
— Где служил?
— В Болградской дивизии.
Я поднимаюсь с пола. Голова гудит, парень знал, как надо бить. Конечно, практика обширная.
— Войска, спрашиваю, какие?
Он уже кричал. Это не предвещало ничего хорошего.
— Десантные.
Они рассмеялись. Смеялись долго. Потом один открыл мой бумажник.
— Мать честная.
— Что там?
— Баксы.
— Так. Это уже серьезно. Валютой спекулируешь, землячок?
Имел я ввиду таких земляков.
— Это деньги на дорогу.
— А где квитанция?
— У нас, на Украине, нет таких законов. Поэтому квитанции никогда не беру.
— Не знание законов не освобождает от ответственности.
Они еще долго пудрили мне мозги. Но уже с меньшим интересом, чем в начале. Все таки, с десятью долларами пришлось расстаться. Отпустили. Хоть и прошло все более менее нормально, но неприятный осадок остался. Так всегда бывает после встреч с блюстителями порядка. Самое смешное, что они везде одинаковы. А видел я их во многих странах бывшего Союза.
Купил билет. Поезд не пришлось долго дожидаться. Ехать восемь часов. Общение с ментами немного извело меня, поэтому заснул быстро.
Ехать до места, указанного в билете, не входило в мои планы. Это большой город и там могут возникнуть еще осложнения. Сработал внутренний будильник, и я проснулся. Какой-то полустанок. На нем и сошел.
На перроне народу было не много. В основном таксисты.
— Кому на Тбилиси?
Услышал, почти, над ухом. Рядом стоял невысокий кавказец в кожаной куртке.
— А ты везешь?
— Зачем бы я спрашивал?
— Сколько?
— Двадцать баксов.
— Хорошо. Где машина?
Кавказец провел меня к машине, а сам пошел искать еще клиентов. Я обошел вокзал осмотрелся, ментов не увидел. Вроде все в порядке.
Пришел таксист и еще трое человек. Мы поехали. Как это не странно, но я почувствовал себя в некоторой безопасности и уснул.
Проснулся от того, что машина остановилась. Мы стояли на блокпосту около Цхинвала. Солдат-миротворец только заглянул в машину, стрельнул сигарету и не проверяя документов, пропустил. Так же было и на выезде. На границе с Грузией нас даже не останавливали.
Видно было, что здесь недавно была война. В этих краях она и затихает очень долго. Я, конечно, переборщил со словом недавно, последние большие бои здесь были пять лет назад. Сейчас же просто так, внутренние разборки. Вдоль дороги стоит разная техника. Где разбитая, где целая. Расчетов нигде не видно. Видать или брошена или просто стоит, на всякий случай. Вокруг горы. Красота. Невольно любуюсь этим пейзажем.
Прибыли в Тбилиси. Таксист подвез меня к нужному месту, так как города я не знал. Перезвонил. Сказали дожидаться на том месте, где нахожусь.
Приехали через час. Комбат и Бух. Большой радости, по крайней мере, внешней, не было.
— Ну, как у вас?
Бух и комбат переглянулись.
— Да как тебе сказать. Собрали сброд дезертиров и мародеров. Каждый вечер пьянки, ширка.
Оружия не выдали. Только нам с Бухом один пистолет на двоих. Мы с ним в туалет ходим. Потому, что, как только стемнеет, слышны угрозы в адрес золотопогонников.
— О. Я, кажется, попал в нужную компанию.
Далее ехали молча. Рассматривал местность. Сейчас все было интересно.
На базе я увидел совсем другую картину. Отличная казарма. На тумбочке часовой в полной форме. Как положено. Как в армии. И я понял, что попал в воинское подразделение, а не в банду дезертиров и мародеров. Это радует.

ПОДГОТОВКА.
1.
Коллектив подобрался нормальный. Многих я знал еще по прошлым своим поездкам. Были, правда и новые. Обучение уже шло. Я не много запоздал, но это не повод для расслабления. Так что пришлось включиться в подготовку на полную катушку.
Пятнадцать минут шестого. Мой первый день на базе. Подъем через пятнадцать минут. Уже не сплю. Как когда-то. Давно забытые ощущения. Сон прошел. Слышу, как мерно ходит часовой вдоль «пролетки». Наверняка, через каждую минуту, поглядывает на часы. Сколько осталось до подъема? В эти минуты сон особенно сладок и вставать, ох как не хочется. Вот слышу как утихли его шаги. Считает секунды. Сейчас рявкнет: «Подъем»!
— ПОДЪЕМ!
Как пуля срываюсь со «шконки» и быстро начинаю одеваться. То же делают и более двух десятков моих товарищей по оружию. На выход. Все строятся на плацу. Счет по последнему.
Сержант-инструктор уже в дверях, с секундомером. Каждые десять секунд грозит дополнительным километром утренней пробежки. Опоздали всего на двадцать. Ну, что ж приплюсуй к трем еще два и получится пять.
Все стоят построены. Сержант с ухмылкой подходит.
— Уже лучше, господа, но в положенные полторы минуты — не укладываемся. Будем тренироваться. От себя добавляю еще километр. Б-е-г-о-м, марш!
Добрейшей души человек. Ну, что ж, шесть так шесть.
— Раз! Раз! Раз, два, три! Ногу держать. Вы бегаете, как стадо улиток. Быстрее! Быстрее! Держать ногу.
И так далее. Дорога, по которой мы бежали, изобиловала подъемами и спусками. Пересеченная местность. Приятного мало. К концу кросса многие уже еле передвигали ноги. Но это только разминка. Далее пошла зарядка. ЭС-ИНами у нас были американские «рейнджеры» и готовили по своей программе. Зарядка. Комплекс упражнений, вроде бы, самый простой, но когда это повторяется бесчисленное количество раз… Кому это надо и кто это выдержит?
На завтрак мы еле плелись. Далее теоретические занятия по медицине. Потом тактика. Марши не менее десяти километров. Уже не по дороге, а по горам. Раздел на группы и отработка знаков. Привал. Скинув с себя РД, падаю на землю. О сигаретах даже мысли не проскакивает. На появление Нико, старшего инструктора, никто не реагирует.
— Ну, как настроение?
— Спасибо хорошее.
— Хорошее?!
Он задумался. Интересно, какую пакость он еще придумает. Вообще то подходит время обеда. А если? Ну, уж нет. Это же против всяких правил.
— Хорошее — это плохо. У меня к вам две новости: одна — хорошая, вторая — плохая. С какой начнем?
Всеобщее уныние захватило наши ряды.
— Давайте с хорошей.
— Обед переносится на вечер.
— А какая же тогда плохая?
— Набирайте земли в РД, нас ждет еще пятнадцать километров.
— По карте?
— Конечно.
Пятнадцать по карте. Это километров сорок по горам. Застрелите меня живьем. Это же надо. Такое придумать.
YES! Это класс. Так издеваться над людьми, надо иметь талант. Думая об этом, набиваю ранец землей.
— Закончили?
Всеобщее молчание.
— Молчание знак согласия. Построение.
Он добросовестно проверил каждый ранец на вес. Кто недоусердствовал тому добавляли вес. Так что самые хитрые поплатились.
— Закончили. За мной, б-е-г-о-м марш.
Не рвись мое сердце у нас еще так много впереди. Соображение я потерял в конце второго километра. Оно немного вернулось, когда после третьего прозвучала команда: Шагом.
Вечером, когда уже было темно пришли на базу. Впечатление первого дня — самые прескверные. Если так будет продолжаться три недели — я, наверное, умру. Но я ошибся в своих расчетах, дальше было еще хуже.
2.
День пятый. Постоянные тренировки на выносливость, не проходят бесследно. Уже к концу каждого марш-броска меньше приходится нести тел уставших. Вернее, даже «умерших». Потому что толку от них, после маршброска — никакого. ЭС-ИНы каждый раз становятся все изобретательнее. Их искусство, похоже, не знает границ. Но мы выдерживаем. Никогда не думал, что мой пропитый и прокуренный организм на такое способен.
Челночный бег. На максимальной скорости рывок и резкое торможение, то же и в обратную сторону. Длина дистанции — десять метров. Иду на сороковой рывок. Мне нечем дышать. Тело не мое. Я уже не я. Рядом стоит Младший инструктор — Бинго.
— Быстрей! Быстрей! Еще быстрей! В два раза быстрее!
Хочется остановиться, послать все к черту, но я этого не сделаю. Меня насильно сюда никто не тащил. Любишь говорить, что нравится издеваться над собой — издевайся в натуре. Рывок. Еще рывок. И еще раз. Это последний. Нет. Могу еще. Вошел в раж. Еще один. Работаем на изнеможение. Еще раз. Спотыкаюсь, падаю. Подняться не могу. С трудом поднимаюсь на одно колено.
— Встать. Чего разлегся? Может тебя еще и пожалеть. Бегом к перекладине. Следующий на исходную.
Бегу к перекладине. Конечно, бегом это назвать невозможно. Возле перекладины. Стоит третий инструктор — Звиад.
— Давай. Чего тащишься. Пошел. Ты можешь. Я знаю.
Прыгаю. Цепляюсь руками за железную трубу турника. Раз! Два! Три! Все. Больше не могу. Работай. Поехали. На последних силах — можно выжать еще пять раз. Так говорил мой тренер. Шесть! Семь! Деревяные мышцы отказываются слушать. Девять! Последний раз. Десять. Ху. Все.
— Ты что, здесь умереть вздумал? Два круга по стадиону и на плац, построение.
Два круга. Четыреста метров. Не останавливаться. Остановишься, и дальше не сможешь. Выбегаю на плац. В строю уже пять человек. Все такие же уставшие, как и я.
— Как самочувствие?
Череп. Стоит тоже в стойке «убегающий палестинец».
— Угадай с трех раз.
— Еще раз сможешь так же?
Еще раз. Этот кошмар. Н-е-е-т, не откажусь.
— Ты знаешь, я по природе мазохист.
— Че, в натуре?
— Шучу.
— Вон еще бегут доходяги.
К плацу бежало еще шестеро наших.
— Физкульт привет.
— А не сходил бы ты…
— Куда?
— В столовую.
Посыпались шутки насчет столовой. Потом все плавно переросло в анекдоты. Смех стоял над плацем.
— Смеетесь?
Ниоткуда возник Нико. Быстро прошелся вдоль строя.
— Это хорошо. В столовую, б-е-г-о-м марш.
Ну, это уже совсем ерунда. Что будет после. Ведь только обед. Еще шесть часов чистого времени. Тренировочного. Нам его никто не подарит.
После обеда стоим курим. То время, которое можно использовать для отдыха. Кроме отбоя, конечно. Но и он заканчивается. Интересно, что будет дальше. С опаской, нет-нет, да и посматриваем в сторону инструкторского домика. Когда покажется Нико, или еще кто ни будь из инструкторов. Вышел Бинго.
— Ну, что, господа, вы со мной?
— А как же.
— Ну, тогда — две минуты построение с оружием и амуницией. Продолжим.
3.
День десятый. Мы уже не такие, какими были по приезду. Стали намного сильнее. Из подготовок изменилось только то, что появились ночные выходы, кроме основных упражнений.
Сегодня полоса препятствий. Выход по два человека. Промежуток минута. Не уложившимся в норматив — три километра штрафных с добавкой по километру за каждые десять секунд. Я на исходной. Полная мобилизация сил. Жду сигнала. Напарником идет Монах. Ждем. В голове включился таймер. Сигнал инструктора: «десятисекундная готовность». Я готов уже минуты три, как минимум. Идет отсчет. Считаю сам для себя. Все равно ошибешься. Сигнал. Пошли. Немного замешкался на старте. Ерунда, нагоню. Монах впереди. Барьер. Прыжок. Цепляюсь руками за верхнюю кромку деревянного щита. Рывок. Я на верху. Вниз. Приземление. Вперед. Не мешкать. Темп. Темп. И еще раз темп. Сбился со скорости — умер. Ступени. Конечно, если их так можно назвать. Прыжок. Вскарабкался на одну. Вторая. Третья. Опять вниз. Вверх- вниз, как на американских горках. Вперед, дальше. Дыхалка сбилась. Ерунда. Поднимаюсь по «наклонке». Градус уклона постоянно увеличивается. Переход на карниз. Быстрее. Быстрее. Обрыв карнизов. Прыгать. Ну, спаси и сохрани. Есть. Далее. Снова обрыв. Шире. Еще прыжок. И этот пройденный этап. Еще немного. Прыжок вниз. Далее. Отвесная стена. Десять секунд на препятствие. За ней огневой рубеж. Руками за веревку. Пошел. Почти не касаясь ногами стены. Рядом инструктор лупит из автомата. Наверное, холостыми. Веревка заканчивается. Руками за край стены. Выход силой. Есть. Я на верху. Вижу огневой рубеж. Инструктор перед ногами очередь из автомата. Длинный кувырок. Оружие на изготовку. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Появление мишени. Раз! Два!
— Поражение.
Сбоку комментирует инструктор. Вторая. Раз! Два! Автомат дергается привычно.
— Поражение.
Сейчас самая трудная. Прицельную планку перевожу на «100».Раз! Два! Три!
— Поражение. Давай. Вперед. Не задерживайся.
Дистанция сто. Рывок. Колючка. Нырок. Ползу. Метров двадцать. Черт. Пошла жара. Над головой проносятся пули. Где- то рядом взрыв. Я его не вижу. Быстрее к финишу. Выход. Барьер из колючей проволоки. Нет времени подкладывать доску. Перемахиваю так. Рвя кожу на руках и одежде. «Казенка». Все выдержит. Рукоход. Пошел. Так можно вырасти на пару сантиметров, или руки будут как у гориллы. Прыгаю. В глазах потемнело. Дышу как загнанная лошадь. Давай! Давай! Налегай на ноги. Впереди самое интересное. Канат. Выполз. Еле-еле. Веревочная лестница. Хорошо. Водная преграда. В разгоряченное тело вонзилось тысяча иголок. Охлаждают они ее специально, что ли. Окоп. Граната на полочке. Кольцо. Бросок. На дно окопа. Взрыв. На выход. Бегом. До финиша километр. Ни фига. Еще лабиринт. Влетаю и пошел. Туда-сюда. Выход. Вот теперь тысяча метров по прямой. Давай. Волка — ноги кормят. Пересекаю финиш.
Как рыба, вытянутая из воды ловлю ртом воздух.
— Не стой на месте.
Звиад. Этот знает что советовать. Не стоять, так не стоять. Начинаю бегать по кругу. Медленно восстанавливая дыхание.
— Подойдите сюда.
— Что там у нас?
— Первый выполнил, но не старался. Впритирку. Два километра. Второй. Не выполнил. Четыре. Время пошло. Бегом марш.
И пошли долгие шаги. Бегу, вернее тащусь. Обогнал Монаха. Он еще на стрельбище задержался. Ему штрафную стометровку подбросили. Вот поэтому и не вложился. Как это я все поразил. Самому интересно. Первый круг позади. Монах здорово отстал. «Хорошо живет на свете — Вини пух». Прикол. Как раз в тему. Продолжаю бежать под эту песенку. Четыре позади. Последний. С ужасом замечаю, что за мной наблюдает Нико.
— Ты что, припух. Почему плетешься, как улитка. Последний на полную.
Вот черт, всевидящий. Пошел на рывок. Силы на исходе. «Всегда так кажется «,- утешаю себя. Все. Финиш. Бреду к столу отмечаться. Назвал псевдоним и зачтенное время. Нико долго рассматривал меня.
— Плохо старался. У тебя должно быть лучше. Завтра продолжим.
…ля. Хорошо, что завтра, а то еще бы придумал сегодня, после всех. Ночью.
— Или ты хочешь сегодня.
Все, сказать я ничего уже не могу.
— Так хочешь или нет. Чего стесняешся.
Думаю я должен что-то сказать.
— Ты немой или устал.
— Нет. Я полон сил и счастья.
— Ну если полон сил, так чего тянуть. На исходую. После всех пойдеш.
На исходной толпа все убывала. К моей радости не только я получил повтор. Многие тоже выполнив норматив пошли на повтор. Не пытайтесь показаться самыми сильными, к вам тогда другие требования, что бы стали еще сильнее.
Опять мой старт. Пошел. Голова не соображает — полный автопилот. На финише плюхнулся на землю.
— Встать. Ты что, умереть здесь решил. Давай подымайся и еще два круга. Прийди в себя.
После двух кругов действительно пришел в себя.
— Ну вот гораздо лучше. На ужин, бегом марш.
Прощай еще один день.
4.
Последний день общей подготовки. Спортивный праздник. Это так называлось в бывшей Советской армии и теперь в родной украинской. Рейнджеры решили не ломать традиций, и устроили нам это. Потом я понял зачем оно было нужно. Паралельно с нами проходило подготовку и одно из подразделений местных бойцов. Они довольно таки долго знали друг друга. Были спаяны не одним опасным заданием, а за нами закрепилась слава суперпрофи. Такое мнение о нас создавали все, инструктора, начальство, да и , впринципе, мы сами. Теперь нужно было это доказать. Ребята упорно рвались в бой.
«Праздник» начался после всеобщего построения. В беге, силовой подготовке и, саме смешное, в горной, мы оставили соперников — далеко позади. Это рожденных в горах. И после этого не поверить в свою исключительность? Проблематично. В стрельбе дело обстояло немного хуже, хотя результаты приблизительно равные. Но мы так привыкли к победам, что ничья — для нас равна поражению. Последней частью всеобщего торжества стал маршбросок на двадцать километров в полой выкладке.
Инструктор дал старт и «веселье» началось. Когда ловишь свой темп, это уже не есть так утомительно, как кажется. И мы его поймали. Определенно, это был наш день. Плевать на крутые подъемы. Плевать на, постоянно натирающие плечи, ремни снаряжения. Да и на тот груз, что висит за плечами, тоже плевать. Мы впереди. Мы лучшие. Мы «рейнджеры» , а остальное ерунда. Нам так долго вдалбливали, что мы ничего не стоим, а мы отказывались верить. Мы решили победить себя. Свою лень, свое малодушие. Теперь, после такой рекламы, я — умру на финише, но буду первым, или одним из них.
Идем на пределе скорости. Крутой подъем. На одном дыхании прошли половину пути без остановок. Ведет Васо. «Лось» большой. Ему, по-моему, паралельно, что двадцать, что двести. Но он знает свое дело. Не сделав бегом ни шагу — мы опережаем норматив. И силы еще есть. И много. Никто не ропщет, это наш престиж поставлен на карту, а с такими вещами не шутят.
Вижу, наш старший, сверяется с картой. Сейчас будут изменения в програме. Так и есть.
— Как самочувствие, ребята?
Все удивленно смотрят в его сторону.
— Тут, как раз пара километров по, сравнительно ровной плоскости. Есть предложение пробежаться.
— Ты спрашиваеш, или ставишь в известность?
— Ставлю в известность.
— Тогда, разве у нас есть выбор?
— В таком случае: Бегом!
Побежали.
Не обманул. Действительно пара километров. Если быть точным то три, по карте. Сверяюсь с часами. Мы идем не так уж и плохо, можно даже сказать — хорошо. Подъем. В нем меня всегда радует только одно — за ним будет спуск. Хотя, скажу я вам, за время подготовки, нас столько выганяли по подъемам, что он теперь не кажутся такими высокими.
Спуск «… как много в этом звуке…» Тут уже не возможно просто идти. Приходится бежать. Вдали маячит финиш. Ерунда. У меня еще есть силы для последнего рывка. Последнего ли? Вперед. » Хорошо живет на свете Вини — Пух…» Отлично. Как лейтенант Тарасов в фильме «В зоне особого внимания», подбираю мотив детской песенки под свой шаг. Уже бежим не колоной, а как табун лошадей, почувствовавших воду. » … от того поет он эти песни в слух…»
Бежим быстрее. Как-то, непроизвольно вытягиваемся в колону. Это уже не сброд. А организованое подразделение. «… и не важно чем он занят если он их петь не станет …» Даже дыхание всех слились в одно.
— Раз!
И двадцать пять подошв, тяжелых армейских ботинок, с силой опускаются на твердую, пыльную поверхность долины.
— Раз!
То же самое. Как один, отлично работающий механизм.
— Раз, два, три!
Это, навеное, неплохо смотрится со стороны. Даже внутри начинаеш чувствовать всю мощь колоны. Но все же, чего-то не хвавтает. Подбираю под шаг песню кампучийских землекопов.
— О-о-о, але — але — о — але — а!
Все все поняли и подхватили.
— О-о-о, але — але — о — але — а!
— О, алела!
— О, алела!
— Алела — тили — помпа!
— Алела — тили — помпа!
— О, пато — пато — пато!
— О, пато — пато — пато!
— Надыр — кирка — лопата!
— Надыр — кирка — лопата!
— О, але — але — о — але — а!
— О, але — але — о — але — а!
Эту песню можно петь безконечно. Вот так. Четко и слаженно мы пересекли финишную черту. Учитывая то, что противник только появился на «горизонте», это было неплохо. Никто из наших не упал в изнемождении на землю. Не было даже отдышки, ну почти.
Спортивный праздник закончился. Торжественное построение, обьявление победителей. Угадайте с трех раз — кто они? Расход.
Прошел еще один день. Я собой доволен.