СКИФ

СКИФ.
Не стоит прогибаться под
изменчивый мир.
Пусть лучше он прогнется под
нас.
(Андрей Макаревич).

КОЛОНА.
1.
Они подошли к вольеру. Казбек, большая, трехгодовалая кавказская овчарка, не обращал на них никакого внимания. Он лениво лежал в углу, вытянувшись во всю длину своего мощного тела. Скорее всего, пес слышал шаги подошедших и чуял их запах, но его уверенность в своей силе была настолько велика, что даже из простого любопытства не посмотрел в их сторону. Казбек был силен. Это было заметно по всему. Сколько собак в поселке отведали его зубов? Почти все. Нескольких, даже загрыз насмерть.
Виталик остановился возле калитки вольера. Он с интересом и, даже, с неприкрытым восхищением рассматривал собаку. Это был пес его отца и Виталик регулярно хвастался этим.
Ну, да ты сам посмотри, что твой щенок против него? Может не надо, а?
Второй мальчик тоже подошел к калитке. Он был гораздо меньше ростом, да и в возрасте, уступал первому. Внимательно осмотрев собаку, парнишка сказал:
Ничего, мой — и не таких заламывал
Подумай. Тебе же от отца влетит.
Младший с вызовом посмотрел в глаза Виталику.
Не дрейфь. Со своим отцом я буду разбираться сам.
Виталик пожал плечами.
Ну, как скажешь.
Младший развернулся спиной к вольеру и тихонько свистнул. Из-за гаражей выпрыгнул, довольно-таки, большой пес с обрезанными ушами и без хвоста — алабай. Он был большой, красивый, быстрый. Такой, каким только может быть отлично развитый двухгодичный пес, хотя, своими размерами уступал Казбеку.
Кончак! Ко мне!
Пес в три прыжка подскочил к младшему и, оббежав за спиной сел по левую руку. Чувствовалось сразу, что собака послушна и хорошо выдрессирована, но этого было мало для реального боя. Хотя по внешнему виду трудно определить бойцовские качества.
Открывай вольер.
Лишь когда скрипнула калитка, Казбек поднял голову. Потом лениво поднялся и сделал несколько шагов вдоль дальней стенки вольера, с интересом наблюдая за пришедшими.
Готово.
Виталик отошел в сторону, освобождая проход. Младший, все еще, стоял спиной к вольеру. Он стоял с закрытыми глазами, как будто на что-то решался, как будто он сам должен сейчас драться. Момент. Он развернулся. В сторону сомнения. Раньше нужно было отказываться.
Кончак, фас!
Пес вскочил, сделав крутой разворот, он посмотрел в направлении указываемом хозяином. Быстро вбежал в вольер и… остановился. Его глаза встретились с глазами Казбека. Собаки долго смотрели в глаза друг другу, прицениваясь. Неизвестно, как долго бы длилась эта дуэль, но хлопнула калитка, Виталик закрыл вольер. Они вздрогнули. От неожиданности. Одновременно. Один сделал шаг вперед. Второй тоже. Медленно, выверяя каждый шаг, псы начали сближаться, не отводя глаз друг от друга. Первым зарычал Казбек. Это даже было не рычание, какое-то урчание. Сначала тихо, но с каждым шагом тембр его голоса усиливался. Ему вторил Кончак. Псы сближались. Медленно. Пока еще неуверенно, но чувствовалось, что это лишь подготовка. Так сказать психологическая часть схватки. С каждым их шагом, казалось, что следующий будет последним, и они сцепятся в жестокой драке. Нет. Остановились. Рычание уже не усиливалось. Кончак сделал шаг в сторону. Казбек повторил его движение. Они пошли по кругу. Опять примеряясь. Как два боксера-любителя кружат по рингу, не нанося ударов. Кончак не выдержал. Он резко рыкнул и сделал выпад в сторону противника. Казбек воспринял это, как атаку и сам бросился вперед. Зубы ударились о зубы, и началось. Дикое рычание, редкие взвизги и два сильных собачьих тела в центре вольера. Они кувыркались, кружили. Порой было не разобрать — кто где.
Что здесь происходит?
Мальчики развернулись. К ним подходил отец Виталика.
Па!?… Мы это…
Марш домой! А ты!…
У подошедшего, даже, не хватало слов для выражения. Он занес, было, руку для удара, но, вдруг, резко передумал. Мальчишка стоял спокойно и, даже, не шелохнулся в момент замаха.
Я… Я еще поговорю с твоим отцом
А, между тем, в вольере, шла жестокая борьба. Псы, уже, сцепились насмерть. Кровь была по всей площадке. Она лилась из многочисленных ран. У Казбека, была прокушена левая задняя лапа, да и на самом теле ран хватало. На алабае ран было меньше, но одна очень серьезная.
Отец Виталика открыл вольер, но, немного подумав, закрыл обратно. Облокотившись на ограду, закурил, наблюдая за боем. Но схватка, уже, приближалась к концу. Опытный и более сильный Казбек, вызвав противника на себя, в очередную атаку, пропустил его мимо и напал сбоку. Сбив, мощной грудью, алабая на землю он вцепился зубами посреди спины.
Жалобный скулеж. Младший, почти физически, ощутил, как ломаются, под нажимом стальных челюстей, кости хребта. Он, опять, закрыл глаза. Стоял и не двигался с места.
Отец Виталика, резко открыв калитку, ворвался внутрь вольера. Ударив ребром ладони по носу своего любимца, отогнал его в угол. Кавказец отходил гордым, недовольно порыкивая, но, не решаясь вступать в прямое противоборство с хозяином. За свою недолгую собачью жизнь он хорошо усвоил: с этим человеком шутки плохи.
Младший зашел в вольер. Кончак увидел хозяина и пополз к нему. Задняя половина туловища уже отнялась и, верный пес, судорожно перебирая передними лапами, полз к мальчику. Полз и скулил, как давно, будучи еще щенком, после каждой обиды убегал к нему в поисках защиты. Зная, что получит ее. Слезы котились по морде, падая на окровавленный песок вольера. Пес знал, что это конец. Его собачье чутье подсказывало ему это, но он думал, что хозяин его спасет. Он верил в это и полз, полз, потому что, это была последняя надежда. А младший не сделал ни шагу к нему. Стоял и смотрел. Смотрел, с каменным ничего не выражающим лицом.
Пес подполз. Он ткнулся носом в колено мальчика.
Руслан!
Младший обернулся. В проеме калитки вольера стоял его отец. В форме. Как всегда опрятный и подтянутый.
Руслан, что здесь случилось?
Отец говорил спокойно. Он никогда и ни на кого не повышал голоса. Младший не ответил ему. Он присел и, положив голову собаки себе на колени, начал гладить его. Гладить, пачкая руки в крови и не обращая внимания на это. А пес скулил. Скулил и плакал. Это действительно напоминало, плачь маленького ребенка.
Ты его натравил?
Руслан не оторвал глаз от собаки и не ответил на вопрос. Это было понятно само собой.
Зачем?
Младший лишь пожал плечами.
Иди домой.
А он?
Руслан посмотрел в глаза отцу.
Иди.
Мальчик поднялся и пошел не оглядываясь. Пес заскулил еще жалобнее, еще сильнее. Он, казалось, просил его вернуться. Пополз следом, но отец Руслана остановил его. Мужчина присел и ласково, тихо говоря, гладил собаку, между делом осматривая раны.
2.
Скиф проснулся. «Черт! Этот сон». Он видел его, так реально, как в кино. Хуже. Как будто это происходило на самом деле. Он, даже, почувствовал неприятную липкость крови на руках и отчетливо представлял обстановку. «Нет! Этого не может быть». Этот сон, как бы пришел из детства. Местность, в которой развивались события, была такая же, как и та, в которой он жил много лет назад, будучи еще ребенком. Тот же военный городок, те же гаражи. Но самое непонятное, Скиф узнал в основных действующих лицах себя и своего отца. «Как же так? Такого просто не может быть». У него никогда не было собаки по кличке Кончак, да, и ситуации такой, в жизни, не было. Конечно, можно обмануть кого угодно разными рассказами, но себя — не обманешь. Такой ситуации — не было. «Тогда к чему этот сон? Да, еще такой реальный. Непонятно».
«Ладно. Снится всякая херня. Блин. Да еще и уснул во время засады. Непростительно». Осмотрелся. Прислушался. Тихо. Нет. Если бы, что-то было, он бы услышал. Война приучила спать чутко и просыпаться от каждого шороха. Тишина. Лишь надоедливый, монотонный шум дождя. Взглянул на часы. Скоро рассвет. Если верить радиоперехвату, колона уже в пути. Здесь она будет через час — полтора. Еще очень много времени.
«Но все же, что это за сон? И почему он приснился именно сейчас? Что бы это значило? Понятия не имею». Приключения последних лет отложили на нем свой отпечаток. Стал, каким-то раздражительным, грубым, суеверным. Непонятный сон натолкнул на воспоминания безоблачного детства. Постоянно меняющиеся военные городки, дальние гарнизоны, постоянные переезды и смена друзей. Ему это нравилось, отец воспринимал, как должное, мать, давно смирилась, а младший брат был еще слишком мал, чтобы воспринимать все всерьез. Картины детства вставали одна-за-одной, сначала веселые, потом не очень. Так постепенно докатилось до самых грустных. «Так. Пора завязывать, а то скоро крыша поедет». Уже рассвело. Отодвинув маскировку в сторону, Скиф начал сверять ориентиры. Не потому, что он их не знал, или за ночь, что-то поменялось. Просто надо было себя отвлечь от дурных мыслей и воспоминаний.
3.
Сначала появилась разведка. Два БТРа с солдатами на броне, медленно двигались по дороге. Стволы КПВТ с бронетранспортеров нацелены на «зеленку». Солдаты внимательно рассматривали все подозрительное. «Научились уже», — мелькнула, было, мысль. Так и подмывало резануть по ним длинной очередью. «Спокойно. Повеселится, еще успеешь. Будет время».
Разведка прошла. «Только бы не было «вертушек», — мелькнуло в мозгу, — Да, нет. Они считают этот район мирным».
Тем временем бронемашины с дозором ушли вперед. Показался головной танк колоны. Большая, бронированная черепаха, была покрыта чешуей активной брони. Чем-то оно напоминало пластинчатые панцири древних воинов. «Ну и ассоциации у вас, Ржевский. Путаете все время божий дар с яичницей». Танк двигался еще медленнее передового дозора. Рев его дизелей Скиф слышал отчетливо. Ему всегда нравились эти машины. Еще в детстве увидев танк в живую, он долго стоял возле него и не мог насмотреться. А движение танковых колон, которое показывали по телевизору вызывало дикий восторг у мальчика. А казалось бы, чего в нем такого? Обычная консервная банка. Но нет. Что-то в нем, все-таки, есть, и понять это, дано не каждому. Но это уже в прошлом. Сейчас некогда восхищаться изяществом линий стального урода. Сегодня он может принести смерть ему или кому-то из друзей.
За танком показался еще один БТР, потом машина, еще одна. «Наверное, штабная, — это всплыло, как-то подсознательно, — БТР. Еще один. Странно. Многовато брони. Не похоже, что они едут на обыкновенную зачистку». Далее следовало еще две машины с солдатами и БМП.
Скиф, напрягая уши, пытался уловить шум винтов вертолета. Не слышно. «Наверное, все-таки нет. Это хорошо». Колона походила к нужному месту. Медленно навел автомат на брезентовый тент одной из машин. «После первого взрыва огонь со всех стволов», — автоматически вспомнил слова инструкции.
Танк приближался к заминированному месту. Скиф сжался в комок. Такое ощущение, как будто он сидел в танке и знал, что сейчас будет взрыв.
Хоть его и ожидали, но взрыв произошел неожиданно. Танк немного подбросило. Он грохнулся о дорогу. Прозвучал новый взрыв. Сдетонировал боезапас. Башню бронемашины сорвало и сбросило с дороги. Колона остановилась. Еще никто не понял, что произошло. Это длилось очень немного времени. Противник, тоже не вчера родился.
Взревел двигатель БМП и машина рванула в голову колоны, на выручку. Солдаты спешно покидали кузова машин. Но их кошмар еще далеко не закончился. Из засады по ним заработали все имеющиеся в наличии стволы. Бронемашина обходила грузовик, как сработал второй фугас. Он был такой же по мощности, как и тот, что подорвал танк, но БМП заметно легче. Ее швырнуло на «Урал». Как бильярдный шар тяжелый броневик сшиб грузовик с дороги. И тот покатился под откос, давя солдат.
С БТРов заработали крупнокалиберные пулеметы. Это приглушило огонь из засады, но не надолго. Прямое попадание кумулятивной гранаты, из «мухи», заставило замолчать один из них. Механик второго, поняв, что стоит, как на витрине, сдал назад, пытаясь спрятаться за грузовиками. По другую сторону дороги начали взрываться противопехотные мины и растяжки. Солдаты, пытаясь спрятаться, нарывались на заминированные зоны. Это усилило панику.
Скиф бил одиночными. Ему так нравилось намного больше. Один выстрел — одно попадание. Как в тире. Появился, какой-то спортивный интерес.
Пока добивали остатки колоны, впереди разгорелся второй бой. Дозор, ушедший вперед, услышав стрельбу и взрывы, высадился с брони и начал обходной маневр, прикрываемые пулеметами с бронетранспортеров. Пройдя несколько десятков метров, они нарвались на группу прикрытия. Один из БТРов был подбит сразу, второй немного погодя. Они так и не успели использовать мощь своих башенных пулеметов. Оставшись без прикрытия, десант был прижат к земле огнем троих автоматчиков и РПК.
Колону раздолбали. Нет времени добивать остальных. Помощь уже спешит. Можно нарваться на неприятности. Понимая все это, командир скомандовал отход.

К ГРАНИЦЕ.
1.
Привал. После длительной гонки по горным тропам, это слово звучит, как магическое заклинание. Наконец, можно придать утомленному телу горизонтальное положение и расслабить затекшие мышцы.
Тишина. Ничто не говорит о преследовании. Эту тишину, время от времени нарушает стон раненого. Ему пришлось трудно сегодня. Впрочем, как и всем остальным, но ему в особенности. Малыш, второй номер гранатомета, был ранен при отступлении. Он был в группе прикрытия, той, что занималась дозором. Пуля попала в бедро и раздробила берцовую кость. Не самые приятные ощущения, если не сказать хуже.
Скиф расшнуровал и скинул ботинки, после чего откинулся назад максимально расслабляя мышцы. Все тело болело. Перенапряжение. Хотя и слабым не был. Усилием воли начал давить в себе эту боль, но ничего не получалось. Вспомнил чье-то выражение: «Если нет сил плыть против течения, поддайся ему, может это, принесет лучший результат». «Хм. А почему бы ни попробовать». Боль потихоньку отступала. Она, как бы уходила под землю, долгими, пульсирующими волнами. Это было приятно.
Скиф!
Он дернулся. «Опять уснул. Соня, какой-то. Ей Богу».
Ты что — уснул?
Что-то разморило.
Ну, ты брат, даешь. Пошли. Тебя командир требует.
Быстро вскочив в ботинки, пошел за Вольфом. Вольф исполнял обязанности посыльного при командире. Это не потому, что он искал легкой службы, или у него не хватало мужества, просто ему всегда нужно было кому-то подчиняться. Есть такой тип людей и их нельзя осуждать. Разберитесь сначала в себе.
Зеленый, он был командиром в этом отряде, сидел в стороне от всех и внимательно изучал карту. Он никак не отреагировал на появление своих бойцов, а те не хотели его прерывать. Поэтому пришлось стоять и ждать. Наконец командир заметил их.
Пришел.
Зеленый изучающе посмотрел на Скифа. Потом поднял глаза к небу, о чем-то думая.
Пожалуй, потянет.
Это он сказал, скорее для себя.
Присаживайся. А ты свободен.
Зеленый еще минуты три изучал внешность Скифа.
Давно здесь?
Вопрос был уместен, так как командир прибыл недавно и это была его первая операция. Как следует, узнать личный состав еще не успел. Поэтому пользовался рекомендациями бывшего командира.
Второй месяц.
Понятно
Зеленый опять начал изучать карту.
Нам нужно покинуть этот квадрат, как можно быстрее, — говоря это, он не отрывал глаз от рисунка, — Пока они не перекрыли все пути. Но у нас проблема. Малыш. Он здорово тормозит движение отряда. И еще, если ему не сделать операцию в ближайшее время, он умрет. Или тебе все равно?
Да, нет. Почему?
Ладно. Возьмешь еще одного бойца. Граница рядом. Один день пути. Если есть преследование, мы отвлечем его на себя. По ту сторону границы сдашься пограничникам. Они в курсе. Определишь Малыша в госпиталь. Задание ясно?
Не полностью. Мне потом, куда?
Зеленый задумался.
На базе формируют вторую группу. Командиром там Устым. Не высокий, но наглый до безобразия. Скажешь ему, что от меня. С ними перейдешь на эту сторону, а там как решишь.
Понял. Кого с собой взять?
А ты, кого бы хотел?
Горностая.
Отставить Горностая. Он мне нужен здесь. Возьми новенького. Как его?
Балту?
Да, Балту.
Но я его почти не знаю.
Вот в пути и познакомишься. Вопросы еще есть?
Нет.
Действуй.
Скиф поднялся и двинулся к своему месту, собирать вещи. Много с собой нести нельзя. Ребята уходят в свободный поиск. Им большая половина его вещей была нужнее. Он ее и отдал. Балте уже сказали о его назначении, поэтому он, посоветовавшись с Сарматом, поступил также. Отдыхать, уже не хотелось, да и не было времени.
Задание все понял?
Да. Ну, чего тянуть. Пошли.
Первым Малыша нес Скиф, дальше менялись.
2.
Из школы они вышли все пятеро, как и договаривались. Никто не побоялся. Это уже была последняя черта. Терпение лопнуло. Если раньше старались уладить такого рода конфликты мирно, то теперь нужно было показать всю твердость. Иначе… Сейчас их поставили перед выбором или быть по жизни опущенным и презираемым, или дать отпор обнаглевшим местным. Что-то внутри полностью восставало против первого варианта, ну а второй … Сам Бог велел. «Посмотрим, кто, на что способен», — подумал Руслан, сворачивая на право, на стадион. Он, только, первый месяц, как приехал в этот городок, отца перевели из Симферополя. Не смотря на то, что была специальная, русская школа, для детей военнослужащих гарнизона, родители решили, что он будет учиться в родной, украинской. Повезло. Он был не один. Как ни странно, в этой школе училось еще несколько детей военных, четверо из них были его сверстники. По первах, все было мирно, но, как раз пошел такой возрастной период, когда все захотели быть королями, но одного желания было мало. Местным было проще, они знали друг друга уже давно. Дети же военных в эти разборки не лезли, пока их не зацепили. Один из этих новоявленных, некоронованных королей прицепился к Руслану. Не зная, что таких надо бояться, потому что они крутые, последний отметелил его возле школьного туалета. Но «король» не забыл обиды. Под конец уроков он нагрянул в класс к Руслану с предложением разобраться, прихватив, для верности, нескольких дружков. Вписались свои, из военного городка. Развязавшуюся драку прекратил случайно вошедший учитель. На следующий день в класс пришел, какой-то малыш и передал, что после уроков его ждут на стадионе. Если не придет, то ему не жить. Руслан, было, решил идти сам, так бы и было, но все слышал Теря.
Ты чего, сдурел? Я бы на твоем месте, вообще не ходил.
Услышав разговор, к ним подошли остальные участники недавней драки. Узнали в чем проблема, решили подписаться. Чего, чего, но оставлять этого они не хотели.
Теря присвистнул. Он шел впереди всех, и поэтому завернул за угол раньше.
Ого! Да ты, глянь!
Медленно вышли остальные и, тоже, в нерешительности остановились.
Да. Такой толпой, мамонта затоптать можно.
Че, сдрейфил?
Да, в общем, да.
Лады. Пошли. Отступать поздно.
Так, затопчут, ведь.
Откопаемся.
Местных собралось, человек двадцать. Честные бои уже давно были не в чести.
Ребята спустились вниз, на гандбольную площадку, где их ждали. Видно было, что толпа состоит из учеников разных классов, были и старшие. В рядах ожидавших, как только появилась пятерка, произошло заметное оживление. Предчувствие потехи.
Навстречу вышло двое старшаков, один из них был брат побитого короля. Легкой, танцующе-блотной походкой он подходил к Руслану, подленько улыбаясь.
Привет. Чемпион.
Здорово.
Что ты скажешь в свое оправдание?
Почему я, должен оправдываться?
Все эти слова были сказаны, так, между делом. Что сейчас произойдет, все уже знали. И никакой ответ ничего бы не решил в другую сторону.
Руслан еще не закончил говорить, как получил в грудную клетку. Коротко, почти без замаха, но сильно. Его отбросило назад.
Злость появилась мгновенно. Даже не злость, а ярость. Кровь залила глаза. До треска в фалангах сжались пальцы. И он в этой слепой ярости бросился на обидчика. Друзья не остались в стороне. Никто не струсил. Потасовка началась.
Резко нанес ногой удар в пах противника. Согнул его пополам и начал забивать руками. Это длилось секунды три. Далее подлетели остальные. У них сначала была непонятна, но быстро оклимались. Удары посыпались со всех сторон, так, что не только отвечать, но и прикрыться от них, не было никакой возможности. Сбили с ног. Начали забивать.
Тоже происходило и с остальными. Кроме Тери. Ему удалось вырваться. Не разбирая дороги ломанулся к выходу из стадиона. В погоню бросилось четверо. Двоим, это надоело почти сразу, и они вернулись добивать тех, кто не вырвался. Бить лежащих, это же приятнее, чем гонятся за убегающим. Третий, тоже, гонялся недолго. Четвертый был упорным.
Теря завернул за угол бойлерной, любимого места малолетних курильщиков. Дальше бежать не мог. Он не знал о преследователе, а совесть корила его в трусости. «Нет. Ну, его в пень! Нужно возвращаться». Теря развернулся и в этот момент вылетел его преследователь. Все дальше произошло на автомате. Нырнул в сторону и выставил ногу. Противник перецепившись, со всего маху грохнулся на землю. Удар ноги об ногу был очень сильным. Парня развернуло. Но это было, даже, к лучшему. Завершая амплитуду, Теря прыгнул на поднимающегося противника и прибил его к земле. Что есть силы начал лупить кулаком по его затылку. Противник вырубился с четвертого удара.
«Что делать?» Извечный вопрос промелькнул в голове подростка. Бешено вращая глазами во все стороны, он пытался найти, какое-то оружие. Взгляд упал на большой брус, отломанный, каким-то, малолетним Шварценегером от школьной скамейки. Схватив его, Теря рванул назад.
Он отсутствовал, чуть больше минуты. Толпа все еще продолжала пинать, лежащие без движения, тела. Терю заметили в последний момент, но было поздно. Тяжелый брус угодил кому-то по спине. Дикий вопль, от неожиданности и боли. Толпа на секунду застыла. Второй удар угодил по плечу следующего. Теря не останавливался, продолжая амплитуду бил и бил.
Атас! Он бешеный!
Толпа ломанулась в разные стороны. У Тери окончательно поехала крыша. Он выбирал группу, догонял ее и усиленно обработав, бежал за другой. Безумие. Оно помогает. Иногда.
3.
До границы осталось несколько километров. Малыш был без сознания. Он периодически возвращался из небытия и уходил обратно. Час назад Скиф вколол ему последнюю ампулу обезболивающего. Больше не было. «Только бы не началась гангрена. Иначе, парень останется без ноги. Если вообще останется». Скиф аккуратно положил его на землю.
Привал.
Балта шел, метрах в десяти. Услышав напарника, развернулся.
Далеко еще?
Спустится к реке, а там уже и граница.
Скиф задумался. Чуть больше месяца назад он переходил в том месте. Тогда, не было проблем, и был проводник, а сейчас? Найдет ли он это место? «Ладно. Как-то оно будет». Очередной раз сверился с картой. Вроде, все правильно. «Только бы ни на кого не нарваться». Взглянул на часы. «Еще пятнадцать минут и можно двигать».
Балта достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на напарника. Тот махнул рукой. Мол: кури, и сам закурил.
Как переправляться будем?
Река не сильно широкая. По камням перейдем.
Патрули, там часто шастают.
Есть немного. Осмотримся.
Больше разговаривать не хотелось. Он откинулся назад, давая понять, что разговор окончен. Балта и не хотел его продолжать дальше. Хоть они и были едва знакомы, но за несколько часов марша успел изучить напарника.
Скиф кайфовал. Он любил эти минуты отдыха после длинного перехода. Жаль было только то, что они так скоротечны. «Ничего. Отдохнем по ту сторону границы». Впереди, если не самый опасный, то самый ответственный участок пути. Часы. Уходят последние секунды. Пора.
Поднялся. Как бы невзначай окинул все взглядом.
Спустись к подножию и посмотри: все ли нормально? Ни во что не ввязывайся. Если что — возвращайся. Только, максимум осторожности. Ясно?
Ясно. Не маленький.
Давай. Я выхожу, минут через десять.
Балта снял автомат с предохранителя и ушел по тропе. Скиф еще раз осмотрел амуницию. Все нормально. Переключился на Малыша. Сердце бьется, только слабо, дыхание ровное и тихое. Как будто спит. Достал нож и срезал окровавленные бинты с ноги раненого. Гноится. «Конечно. Почти восемнадцать часов. Хорошо еще, что пулю извлекли, — улыбнулся, — Дедовским методом». У них в отряде был бывший студент-недоучка, хирург. Парень ловко извлек пулю из ноги Малыша. Наверное, не просто так штаны просиживал у себя в институте. Талант. Извлечь пулю из ноги в полевых условиях с помощью штык ножа и кусочка проволоки… «Нет. Определенно, талант». Поговаривали, что у него это наследственное, вся семья медики. «Почему он бросил институт? Непонятно. А может, приключений захотелось». Думая об этом, Скиф промывал рану бойца. «Обезболивающего, уже нет. Кажется, осталась одна ампула, какого-то антибиотика. Вколю на всякий случай». Закончив с этой процедурой, он обработал рану спиртом. Перевязал свежим бинтом. Отхлебнул из фляги и закурил.
Скиф.
Тихий шепот вывел его из состояния абстракции. Непроизвольно вздрогнул от неожиданности. «Черт! Расслабляюсь, через чур, часто. Так же любой мог меня ухлопать. Надо с этим завязывать, а то мама не дождется сына домой». Позади стоял Балта.
Говори.
У нас проблемы.
Скиф потушил сигарету.
Много?
Шесть, или девять.
Таки шесть, или девять?
Шесть… или… девять…
Скиф улыбнулся и с насмешкой посмотрел в глаза напарнику.
Знаешь, Балта, что мне в тебе здорово нравится?
Говоря это, он переложил гранату из подсумка в карман камуфляжной сумки и снял автомат с предохранителя. Спокойно. Как всегда, без лишнего кипиша. «Во, отморозок», — подумал Балта.
И что же?
Ты, чертовски наблюдательный, молодой человек. Ну, Малыш, побудь пока один. Пошли.
Теперь очередь улыбаться была Балты. «Молодой человек. Хм. Как же. Да я, как минимум, лет на пять старше тебя». Но он отлично знал, что возраст здесь не играет роли. Практически никакой. Роль играют: личные качества, физподготовка и опыт. А возрастом можно кичится на гражданке. Но спокойствие Скифа подействовало и на него.
Они двигались по тропе. Скиф напряженно и придирчиво рассматривал местность, выбирая место для засады. Все не то и все не так. «Есть», — мелькнуло в голове. Место, действительно, было неплохим. Тропа здесь переламывалась и уходила вниз и назад, образуя угол. Он знаком показал Балте место, где засесть. Балта нырнул в кусты. Устроившись там, присмотрел сектор обстрела. Скиф же вытащил гранату. Вырвал чеку и улегся прямо на тропе. Перед переломом. Затих.
Ждать не пришлось долго. Противник шел, достаточно быстро. Они были настолько уверены, в том, что эта местность безопасная, что не выслали передовой дозор.
Скиф их сначала почувствовал, каким-то внутренним чутьем, потом услышал, мерный, тренированный шаг, и, несмотря на густую листву, увидел. Первый, вот-вот завернет. Немного выставив руку в сторону Скиф, навесиком, как учили делать в таких ситуациях, бросил гранату. Ее соприкосновение с твердым, утоптанным грунтом тропы, он услышал и почувствовал. На миг, все затихло. Остановилось время. Взрыв. Все. Мешкать нельзя. Подрыв. Рывок и он на тропе. Напротив противника. Еще не видя ничего, в поднятой гранатой пыли, боец начал лупить из автомата длинными очередями. Сбоку заработал автомат Балты. Тоже длинными, в пять-шесть пуль очередями. Сменил рожок. Продолжил пальбу «восьмеркой». Эффективно, если ничего не видишь. Опорожнив полмагазина, присел. За все время стрельбы было слышно только два автомата, его и Балты. Ответки не было. Повернул голову вправо. «Е-ма-е», — Скиф вскочил и с ноги ударил стоящего на коленях и нервно трясущего головой солдата. Быстро его связал. «Ну и везет же мне».
Закончив с этим медленно начал спускаться вниз. Следы взрыва Ф-1 были на лицо. На тропе валялось пятеро изуродованых трупов. «Чего же они шли, так близко друг к другу?»
Осторожно спустившись к самому подножию горы, осмотрелся. Никакой видимой опасности небыло. Вернулся. Присел над пленным.
Балта!
Да.
Он возник из кустов.
Тащи сюда Малыша. Только быстро. Уходим.
Сейчас нужно быстро покинуть этот район, что бы не попастся. Быстро начал приводить в чувства пленного. Через некоторое время ему это удалось.
Как зову?
Кого? — удивленно спросил солдат.
Папу Римского!
Не знаю.
А тебя?
Борис.
Значит так Борис, у меня мало времени, так что давай быстро и попорядку.
А вы кто?
Зеленый берет. Вопросы здесь задаю я.
Боец понимающе кивнул и начал расказывать. Сам он из Белгорода. Сейчас служит по контракту в Иркутской дивизии ВДВ. Их разведгруппа делала плановый дозорный обход пограничья. Части дивизии, если точно то батальон, располагаются севернее блокпоста. В группе было шесть человек.
Пришел Балта.
Собери оружие и что понравится.
Напарник кивнул и пошел выполнять приказ. Скиф обратился к Борису:
Идти смолжеш.
Да.
Понесеш нашего товрища. Только нежно и без глупостей. Понятно?
Так точно.
Ну, вот и молодец.
Развязав перепуганого молодчика, Скиф указал ему на Малыша. Тот молча поднял его на плечи. Первым пошел Балта, обвешаный трофеями, как новогодняя елка игрушками, вторым — пленный, неся Малыша, третьим, Скиф.
Границы достигли быстро. Только при переходе границы, заметили два вертолета, которые летели к месту стычки. «Поздновато среагировали». Хотя ребята и были на чужой територии, на всякий случай спрятались.
По первому переходу, Скиф знал, где расположена застава пограничников. Пошли сразу туда. До самой заставы не встретили ни одного пограничника. Там и сдались.

УСТЫМ.
1.
Устым сидел в своем кубрике и читал книгу. Хотя, разные мысли постоянно отвлекали его от чтения. Через небольшой промежуток времени ему и его отряду предстояло переходить границу. Там уже идут серьезные бои. Операции предидущих групп были успешными, пока. Ведь в первых отрядах, в основном, были уже обстреляные бойцы, а сейчас. Отряд только находился в стадии формирования. Добровольцы еще прибывали, но уже было видно, что их подготовка далека от совершенства. Практически все — необстреляны. Обучены, но этого мало. Как всегда. Так было раньше, так есть и сейчас. Что-то подсказывало, что последующие бои будут тяжелее. Противник ведь тоже учится, и недооценивать его, себе дороже. Раньше, еще в прошлую войну, он с менее подготовленым отрядом поставил на уши всю республику. Если не весь регион. Но те ребята были настоящими воинами. Он не верил в поговорку: «Солдаты — не рождаются, солдатами становятся». Это было дале5ко не так. Если в человек нет воинской, бойцовской жилки, он на всю жизнь останется подавленым и опущеным трусом, как ты его не обучай. От этого и возникло понятие — «афганский синдром». Если уж затеяли войну, так посылайте, тех, кто хочет воевать, а не маминькиных сынков.
Разрешите?
Вошедший дневальный оторвал его от мыслей.
Слушаю.
Пограничники привели двоих. С той стороны. Сами им сдались. Говорят, что наши.
Ты их видел?
Да.
Ну и?…
Не знаю.
Командир недовольно взглянул на дневального и закурил.
Что еще говорят?
Говорят, что от Зеленого. Раненого выносили. Его в госпиталь отправили, ну, а их сюда. Один назвался Скифом, другой — Балтой.
Скиф!? Балта!? Эти псевдонимы ему ни очем не говорили. «Хотя, перед командировкой псевдо всегда меняют».
Из каких регионов?
Скиф — не говорит, но сказал, что долго был прикомандирован к Львову, а Балта — одессит.
Позови Макса и Мирослава. Если они те за кого себя выдают, то их должны знать. А этих зови сюда. По одному. Начни, пожалуй, с львовского.
Устым прожил, довольно таки, веселую жизнь. Пережил много разных ситуаций. Веселых и не очень. Хотя часто и подшучивал над собой, что боится всего и лучший способ защиты это побег, во время переделок показывал всегда обратное.
Дверь оттворилась. Нет. Определенно, он не знал вошедшего и мог поклястся, что никогда раньше его не видел. Но, что-то внутри, подсказывало, он тот за кого себя выдает. То есть — свой.
2.
Скиф вошел. О Устыме он слышал много и разное. Правда, ни разу не довелось встретится самому, но вот судьба и преподнесла ему этот шанс. Внимательно изучая сидящего за столом человека, он чувствовал, что тот изучает его. Начало всплывать в подсознании все то, что о нем говорили. Кто-то говорил, что не вмеру строг. Кто-то оправдывал это ситуацией, но все равно критиковал. Другие, предпочитавшие молчать, пока их не спросят, отвечали одной фразой: «У жестоких капитанов — не тонут корабли». Скиф этому верил и больше доверял вторым. Кто-то злословил, что командир не вмеру пьет, им отвечали, что никто не совершенен. Никто и никогда не говорил и не намекал, даже, что он подставил своих, или не вытаскивал, когда мог это сделать. Да и потери в его отрядах были всегда минимальными, если и были вообще. Это в самых тяжелых и жестоких боях.
Разрешите?
Скиф это произнес, с явным опзданием.
Если я скажу: «не разрешаю», ты выйдеш?
Если скажите — выйду.
Командир засмеялся.
Присаживайся.
Минуты три, они сидели и смотрели в глаза друг другу.
Давно у Зеленого
Нет. Он у нас всего неделю. До этого был Крестоносец.
Устым скорчил недовольную мину. Он не любил Крестоносца. Тот ему не понравился сразу, с первой встречи. Как это часто бывает. После, анализируя его поступки, Устым понял, что правильно поддался первому впечатлению.
Парень говорил правду. Почему-то, это не удивляло командира. Он хорошо разбирался в людях и редко на этом поприще ошибался.
А вообще, сколько времени на той стороне?
Немногим больше месяца.
Поучавствовал?
Немного.
Как, вообще, Зеленый командует?
Нормально. Засаду поставил грамотно.
Потери?
Один раненый. При отступлении.
Открылась дверь в кубрик и показались Мирослав с Максом.
Вызывали?
Да. Проходите.
Устым поднялся из-за стола.
Мирослав, твой боец?
Мирослав бегло взглянул на Скифа, так, чисто для порядка. Он узнал его, едва открыл дверь.
Конечно, я же его отправлял.
Ну, тогда бери под свою опеку. Макс, а ты видел второго?
Да. Мой.
Отлично. Забирай себе. Вопросы?
Скиф опустил голову.
Можно, на едине?
Конечно. Господа офицеры, вы свободны.
Когда все вышли, командир подошел к нему.
Что за вопрос?
У меня два.
Так говори, чего тянеш?
С раненым надо разобраться и побыстрее, ему операция нужна.
Сейчас решим, дальше.
Там, у пограничников, трофеи наши и пленный.
Чего!?
Был ли Устым удивлен? Конечно. Такого он не ожидал.
Трофеи и пленный
Много?
Шесть автоматов.
Пленного, то, зачем тащил.
Жалко.
Разберемся, свободен.
3.
Он сидел в своей комнате. Все тело тряслось. Нервы. Ярость и гнев. Они заглушали боль ноющих ссадин и свежего пореза. «Блин! Суки! Ответят! Отомщу. Изуродую, как Бог черепаху!» Хотелось кричать, от безсилой злобы, ударить кого-то, или что-то, но это не успокоит.
Родители сорятся на кухне. Опять из-за него. «Что за ерунда? Постоянно делаю все им на зло. Почему? Ведь я не хочу этого. Черт! Это происходит само собой».
Уже поздно. Часа три ночи. Только пришел домой. Через стены слышен голос матери: «Ты с ним постоянно либеральничаеш. Третий день приходит домой избитый. Из техникума звонили. Неделю там не появлялся. Поговори с ним. Ты же отец в конце концов. Он делает, что хочет. Меня не слушает». «Таня, парню шестнадцать лет. Он сам знает, что делает». Мать это разозлило еще больше.
Вот так всегда. Ты никогда не занимался его воспитанием. У всех дети, как дети, а у нас…
Ну, где дети, как дети?
А Лысака сын? На отлично учится. В этом году в консерваторию поступает.
«Тоже мне нашла сравнение. Лысый. Мимо него же пройти невозможно, чтобы не дать по шее, просто так, из любви к процесу».
Ты, что хочеш, что бы Руслан был похож на этого запуганого и затравленого цыпленка?
«Во. Отец меня хоть понимает».
Да он бы, хотя дома сидел, а не шатался, где попало. Ты же видиш, что с ним происходит. Видиш, что мы теряем сынга.
На кухне затихло. Мать — ждала решения отца, а он думал.
Хорошо. Я поговорю.
Только не откладывай. Прямо сейчас.
Я уже сказал. Хорошо.
«Сейчас начнется. Видать отца тоже, достали мои похождения».
Рулан вышел на лоджию. Достал из пачки сигарету. Зажигалка нефурычила. В психах выбросил ее. Достал спички. Закурил. На балкон вышел отец.
Куриш?
Руслан посмотрел в его сторону.
— Недавно начал.
Дай сигарету.
Отпрыск достал из кармана пачку «Кемел» и протянул отцу.
Не по средствам живеш.
Отец взял сигарету и положил пачку на подоконник.
Что с тобой происходит?
«Что со мной происходит? Что со мной происходит? Если бя знал, что со мной происходит»
Не знаю.
Интересный ответ. А кто знает?
Сын пожал плечами. Отец спокойно, по крайней мере внешне курил и смотрел в темноту.
К матери из техникума приходили.
«Я слышал». Хотел было сказать Руслан, но передумал. Нервно выплюнул окурок и взял еще одну сигарету.
Твой руководитель сказал, что тебя неделю небыло. Без причин. Хочеш, что бы тебя выгнали?
Отмажусь. Спортрук поможет. Ему команду на следующей неделе ставить, а некого.
Хорошо, но мне интересно, где ты был?
Да… Так… Дела.
После твоих дел мать устала кровь от одежды отстирывать. Ты что специально нарываешся на драки?
Да.
Зачем?
Незнаю.
Выбрось вообще это слово из своего лексикона, а то прям новый Эл-людоед. Чего ты так ывзбесился?
«Что ответить?» Он не знал. Действительно не знал. Что с ним случилось не понимал. Ведь небыло причин для такой злости на весь белый свет. Что-то надломилось. Почему. Не видно ни перспектив, ничего. Неохота жить как все. Скоро конец учебы.
Ты, что-то не так делаеш. Тебе не кажется?
Руслан сплюнул. Неприятно. Отец никогда на него не кричал, не бил, не отчитывал за проступки. Самое страшное наказание он пережил два года назад — с ним месяц не разговаривали. На стенку готов был лезть, что бы исправится.
Хочеш, расскажу одну историю.
Отец вопросительно посмотрел на него.
Да.
Был у меня друг. С детства росли вместе. В класе одном учились. Вобщем, друзья были — неразлей вода. Звали его также, как и тебя. Впринципе я и назвал тебя в честь него. Так он и был таким же. Любил во все влезать. Школу закончили, я поступил в училище, а он в Москву, в мединститут. Два года проучился, потом бросил. Куда-то влез. Зарезали его в результате. Понимаеш, о чем я?
Да.
Так я нехочу, что бы это было с тобой. Ты же сын мне, как ни как. Подумай над этим.
Отец ушел. Руслан простоял всю ночь на лоджии. Пачка сигарет таяла, как майский снег. Лиш после рассвета лег спать. Благо была субота.
4.
Утро, как всегда предвещало скуку. И ничего более. Зарядка, завтрак и можно целый день валатся на шконке, тем более, что сегодня от краулов свободен. «Надо с этим завязывать. Третий день уже ничего не делаю. Так же и ожиреть можно»- подумал Скиф. Поднялся, заправил койку, расправил складки на обмундировании и двинулся к кубрику командира.
Разрешите!
Устым сидел на кровати и читал книгу. Услышав слово подчиненного он удивленно поднял глаза.
Заходи.
Скиф вошел и присел на табурет.
У меня просьба.
Какая.
Разрашите мне сегодня сходить на тот берег.
Командир еще раз удивленно посмотрел на бойца. Он потянулся, как ленивый кот. Потом опустил голову вниз опершись руками о колени.
Песец!
Поднялся. Прошелся до окна, постоял там минут десять. Развернулся и решительным шагом направился к сейфу. Достал оттуда початую бутылку коньяка и два стакана. Поставил все єто на стол. Опять вернулся к сейфу и принес шоколад.
Пддвигайся.
Командир налил в стакані коньяк. Себе половину, а Скифу — полный.
Давай.
Да, я…
Отставить! Это не просьба.
Ну, не просьба, так не просьба. Выпили, закусили, закурили.
Ты мне скажи, — после очередной затяжки сказал командир, — Что тебе там надо?
Знаете, я устал от бездействия. Теряю навыки.
Устым разлил по второй.
Давай.
Сделали. Коньяк был отличный. Скиф был настолько занят своими мыслями, что только сейчас распробывал вкус. Развернул бутылку, что бы прочитать название. «Арагви». Первый раз он пробывал его. «Неплохо».
Что бы не терять навыки, возьми молодых погоняй. Расскажи, что знаеш.
Я неумею обучать.
Учись.
Скиф скорчил гримасу. Как он посмотрел, в отряде младше всех. Каждый из отряда ставил из себя крутого спеца. Но в основном все были необстреляны. Даже во время разговоров, когда он пытался что-то рассказать, его прерывали, мол: «Молчи парень. Мы старше и на своем веку тоже немало повидали».
Пробывл. Не получается.
Устым кивнул
Ну, давай по третьей.
Как положено они поднялись, капнули на пол и выпилти за погибших. Присели. Командир опять закурил. Долго над чем-то размышлял.
Понимаеш, — сказал он чуть погодя, — Я не могу тебя сейчас отпустить. Не спорь!
Остановил он Скифа, который хотел его перебить.
Дело в том, что эта часть границы нам нужна для перехода, а ты накипишуеш и они стянут войска.
Но я же акуратно.
Ты мне скажи, ты видел людей, которые по пьянке поступают разумно
Нет.
И я не видел. А вот сейчас, только что, ты мне, в пьяном виде заявил, что будеш аккуратным. Твои слова?
Мои. Но я… Но вы…
Ничего я тебя не заставлял. Или хочешь сказать, что сам не хотел.
Скиф замолчал. Чего тут спорить. Сам виноват. Попасться на такую детскую удочку.
Понимаеш, Скиф, я, терпеть не могу пьяных людей с оружием. Ты сейчас попрешся разоружать блокпост. Нет. Будеш трезвым, тогда и поговорим. Еще вопросы ко мне есть?
Нет.
Просьбы?
Нет.
Скиф вышел. Что произошло, он понять не мог. Чувствовалось, что его развели, как лоха. Причем, конкретного. «Ну, молодец. Вот это да. А с виду…».