ЗОВ ПРИРОДЫ

Авторы — Fuchoin Kazuki, Midou Ban — kazuki@i.ua — http://www.diary.ru/~get-backers/
Фэнфикшн по замечательному аниме-сериалу «Get Backers».
Фуюки Шидо зашел к Казуки, чтобы пригласить того на День рождения, но все оказалось не так-то просто…

(опубликовано не зарегистрированным пользователем)
Зов природы

-Бан-тян, а еще долго? — проныл Гинджи, поудобнее пристраивая на плечах лямки тяжелого рюкзака, — мне жарко!
-Столько, сколько надо, — важно отрезал Бан, не отвлекаясь от карты, которую держал развернутой перед собой.
Они шли по наезженной колее, пролегающей через безбрежное желто-зеленое поле. Сезон дождей давно миновал, поэтому земля была сухой и звонкой, а горячий воздух горько пах сухой травой и какими-то цветами. Где-то не досягаемой высоте пел жаворонок.
Казуки и Куродо держались на пару шагов позади, на плечах у каждого из них тоже висело по рюкзаку. У Казуки он был красиво расшит блестками, а сам Повелитель Нитей заметно хромал.
Бан шагал впереди всех, глубокомысленно уставившись в карту.
— Бан-тян! — опять затянул Гинджи, — а почему мы на машине не поехали?
— Потому что у нас ПОХОД!! — рявкнул Бан, — и ехать в душной машине по этой красоте — преступление! — и уже более скучным голосом добавил, — к тому же, ты знаешь, что у нас нет денег на бензин.
Гинджи со вздохом оглядел красоту.
Красота, действительно, наличествовала — впереди полнеба закрывала поросшая лесом гора, в траве по обочинам оранжевыми факелами светились лилии и какие-то желтые цветы, названия которых никто не знал. По ультрамариновому небу были разбросаны небольшие пятна облаков.
— Бан-тян, а когда мы есть будем?
— Когда придем! — отрезал тот.
— Бан-тян, но мы уже много часов идем!! А когда?..
— Цыц!!
Бан вгляделся в карту, потом снова оглядел местность. Хотя он ни за что бы в этом не признался, но ничего общего обнаружить не удалось. С тоской подумав о том, как бы пригодился им сейчас JPS-навигатор, он снова уткнулся в бумагу.
-Так, — бормотал он, — где-то тут должен быть лес и оборудованная стоянка…
Лес в наличии имелся, правда, до него предстояло топать еще несколько километров, хотя, если верить карте, он должен был быть уже рядом.
— Ну, Тарзан, конояро… — прошипел Бан, сжимая карту в кулаке.
И правда, автором нарисованной схемы был именно Повелитель Зверей Фуюки Шидо, который, узнав, что ребята собираются выехать на природу, посоветовал им отправиться именно туда, сказав, что «там все совсем близко, с полчаса идти, и очень красиво».
-Просто, понятие «недалеко» весьма относительно, — заметил до того молчавший Куродо. Он был одет в клетчатую рубашку и сильно потертые джинсы — когда ребята впервые увидели его в таком наряде, то сперва просто не узнали. Несмотря на шляпу, на сей раз ковбойского вида, у него уже обгорели нос и скулы. Несколько черных прядей прилипли ко лбу.
-Во-во. Бешеной собаке пять верст — не крюк, — кивнул Бан.
Куродо просто вздохнул, не найдя в себе сил возразить, потом посмотрел на Казуки.
— Казуки-кун, позвольте мне понести ваш рюкзак.
— С чего это? — слабо попробовал возмутиться тот.
-С того, что у вас, похоже, проблемы с ногой, — объяснил Куродо.
-Никаких у меня проблем! И вообще, они никуда не денутся, если я буду без рюкзака! — сам себе противореча, возразил Казуки.
Он понуро брел позади всех, и косы его печально обвисли. Нос и скулы были красными сильнее, чем у Куродо, а очки-хамелеоны (надевать в поход контактные линзы он не рискнул) запотели. На самом деле, идея пойти в поход как раз таки принадлежала Казуки, который сказал, что больше не может сидеть в душном и пыльном городе и его со страшной силой тянет на природу. Видимо, в тот момент о таких тяготах похода, как то жара, тяжелый рюкзак, усталость и стертые ноги, он не думал.
— Бан-тян, а может, прямо тут остановимся? — осенило Гинджи, — я есть хочу!
Бан закатил глаза.
— И что ты собрался есть?
— Ну, мы же все взяли!! — радостно подпрыгнул Гинджи, — рис сварим, потом сделаем шашлык…
— В ЧЕМ ТЫ РИС СВАРИШЬ?!? — рявкнул Бан на всю долину, — ты воду тут видишь?! Видишь обещанное этим бакаяро Тарзаном озеро?!?
Гинджи старательно посмотрел по сторонам и честно ответил:
-Нет.
-Вот, и я не вижу, — подтвердил Бан.
До леса они все-таки дошли и, оказавшись в тени деревьев, просто бессильно сползли на землю. Казуки положил повязанную красной банданой голову на свой рюкзак и закрыл глаза.
Бан упал на траву рядом и, стянув с головы широкополую соломенную шляпу, стал яростно ею обмахиваться.
— Яре-яре, — покачал головой Куродо, посмотрев на них, — отдохните пока, а я схожу поищу озеро. Думаю, раз Шидо-кун говорил о нем, оно все-таки должно быть где-то неподалеку…
-Сиди уж, вместе потом поищем, — махнул шляпой Бан.
Под деревьями было не так жарко и пахло прелой листвой. Куродо достал из рюкзака бутылку минеральной воды и протянул ребятам. Бан откупорил ее и молча протянул Казуки. Тот, бормотнув «домо», жадно присосался к воде. Гинджи, тем временем, уже шуршал в другом рюкзаке, и наконец, с победным кличем, извлек оттуда пачку печенья.
-Гинджи, положи на место! — не меняя позы, скомандовал Бан.
-Бан-тян, ну почему?!
-Потому что запас провизии у нас не бесконечный, и нам нужно еще сутки чем-то питаться. Всем! И вообще, все, перекур закончен!
Бан поднялся на ноги, закинул за плечо одолженную у Пола гитару — свою единственную ношу и хотел было снова развернуть карту, но передумал и, скомкав ее, сунул в карман.
Гинджи тоже, с несчастным видом, поднялся на ноги и с трудом закинул рюкзак за спину — внутри обо что-то глухо стукнул котелок. Казуки же смотрел на свою поклажу примерно, как приговоренный может смотреть на топор палача. Не говоря ни слова, Куродо подошел и подхватил его рюкзак.
— Надеюсь, что мы уже близко, Казуки-кун, потерпите еще немного.
-Нет!! — взвизгнул Казуки, — отдай! Я что, девица, что ли? Я сам справлюсь!!
Он вцепился в свой рюкзак такой отчаянной хваткой, что Куродо был вынужден разжать пальцы. С видом упрямого упорства Казуки сосредоточенно влез в лямки и, никого не дожидаясь, решительно зашагал вперед между деревьями.
Правда, прошел он немного — вскоре лесная тропа раздвоилась.
-Бан, куда дальше? — обернулся Казуки.
Тот подошел и потер подбородок в задумчивости. Потом все-таки залез в карман и, достав скомканную карту, попытался отыскать на ней что-нибудь о развилке. Попутно он бормотал такие слова, что Куродо захотелось закрыть Гинджи уши.
-Ну что? — не выдержал Казуки после пяти минут ожидания.
Бан отвлекся от карты, поправил очки и авторитетно указал на правую тропинку.
-Идем туда!
Никто не стал спорить — выбранная Баном дорога спускалась вниз, в то время как левая карабкалась на гору.
Казуки, по-прежнему сохраняя независимо-гордый вид, шагнул на тропинку, и… даже Бан не успел среагировать. Какой-то незаметный корень точно сам сунулся ему под ногу, и, вскрикнув, Казуки вместе с рюкзаком полетел под горку — только коса взметнулась в воздух. Остальные бросились следом, сталкиваясь на узком проходе между деревьями.
Казуки сидел на земле несколькими метрами ниже, целый и невредимый, и держал перед собой рюкзак.
-Ты живой?! — кинулся к нему Бан.
-Казуки-кун, вы не ушиблись? Давайте я вам помогу, — Куродо протянул руку.
— Блин, Шпулька, нельзя же так пугать!!! — Бан, действительно, держался за сердце.
— Я… все в порядке… кажется, — Кзуки испуганно смотрел на них, вид у него был какой-то ошарашенный. А Гинджи вдруг подпрыгнул и заорал:
— Бан-тян, смотри!!! Озеро!!!
И действительно, выбранная тропа выводила из леса, но уже не в поле, а на покрытую водой пустошь. Тут и там блестела на солнце вода, а между тростников виднелся проложенный кем-то настил.
-Ну все, Тарзан, хана тебе, — прошипел Бан, — это не озеро! Это болото!
— Бан-кун, но мне кажется, тут все равно очень красиво… — подошедший Куродо смотрел поверх плеча Бана на открывшуюся долину, — и вода выглядит чистой…
— Но это НЕ озеро! — рявкнул Бан, — и как мы поставим палатку на болоте???
— Тут, наверняка, должны быть сухие места, — успокаивающе проговорил Куродо, — пойдемте, проверим. Казуки-кун, вы в порядке?
-Конечно! — с вызовом отозвался тот.
-Бан-тян, давай в лесу поставим палатку, а за водой будем ходить сюда! — предложил Гинджи. Иногда он бывал на удивление практичным и здравомыслящим.
Бан поджал губы, похоже, он был раздосадован, что не ему это пришло в голову.
— Ладно, — буркнул он, — впрочем, с палаткой можно и погодить, давайте, что ли, для начала пожрать приготовим, живот уже к спине прилип!
-Полагаю, будет лучше, если едой займутся Гинджи-кун и Казуки-кун, а мы с вами, Бан-кун, пока поставим палатку, — нашел решение Куродо.
-Какие все умные вокруг, плюнуть негде, — проворчал Бан, но возражать не стал.
Место для стоянки выбрали у кромки леса — будто специально приготовленная кем-то площадка совершенно сухой земли пряталась под сводом нависающих веток деревьев.
— Похоже, это Тарзан и назвал «оборудованной стоянкой», — не удержавшись, ввернул Бан, оглядываясь. Впрочем, место, и правда, было хорошее — сухое, защищенное от солнца и с прекрасным видом на долину.
Из рюкзака Куродо был извлечен сверток с палаткой, которую ребята, как и котелок, одолжили у Натсуми, оказавшейся заядлой походницей. Бан начал развязывать ремни, стягивавшие сверток, а Куродо, тем временем, внимательно оглядывал место будущей стоянки, отыскивая и выкидывая крупные ветки и камни. Акабане как раз замахнулся, чтобы отбросить подальше очередную сухую палку, когда позади него раздался страшный вопль Бана:
— Это что вообще такое?!? КАКОГО ХРЕНА???
С деревьев посыпались ветки, сводя на нет всю работу Куродо, из кустов шумно выпорхнула вспугнутая птица.
-Бан, что случи… — начал было повернувшийся на крик Казуки, а потом они с Гинджи, не сговариваясь, сложились пополам от хохота. Палатка, которую распаковывал Бан, оказалась поросячьего розового цвета с разбросанными по этому фону белыми котятами.
-А что, гламурненько! Бан, ты долго выбирал расцветочку? — простонал от смеха Казуки.
— Я выбирал?!? — похоже, Бан сейчас был не в состоянии оценить юмор, — это Натсуми дала! Ну не ожидал от нее, ксоо!!! Нет, в эту палатку орэ-сама не войдет!
Бан демонстративно бросил свернутую палатку на землю.
-Бан-кун, я думаю, в палатке главное — не расцветка, а качество. Она не должна протекать, — заметил Куродо, — к тому же нас тут никто не видит.
Он подобрал брошенный сверток и принялся самостоятельно раскладывать ее на земле и собирать гибкие дуги.
— Бан-кун, не подержите дугу, пока я закреплю ее с другой стороны? — попросил он, когда все было готово.
— Ты что, правда собираешься лезть в этот розовый кошмар?! — вытаращился Бан.
— Мне показалось, что другой палатки у нас нет, а к ночи наверняка похолодает, — заметил в ответ Куродо.
Между тем, все еще хихикающий Казуки отправился в лес за дровами для костра, а Гинджи сосредоточенно выкладывал из рюкзака еду. Тут было несколько коробочек с бенто, которое надлежало съесть сразу, пока оно не испортилось, пакет с солеными онигири, отдельный кулек с овощами, рисом и несколько банок консервов. Это, не считая галет, пачки чая, кофе, сахара, шоколадки и энного количества банок пива.
— Бан-тян, это нужно съесть! — объявил Гинджи, предъявив бенто, и тут же, не дожидаясь реакции, с энтузиазмом принялся за дело.
— Ксо, Гинджи!! Я тоже хочу! — рванулся к нему Бан, и Куродо осталось только печально посмотреть ему вслед — розового монстра явно предстояло собирать в одиночку.
Внезапно в самых густых зарослях кустов послышалась какая-то возня, а потом сквозь них продрался Казуки, прижимающий к груди охапку хвороста. На щеке у Мастера Нитей алела свежая царапина, а в волосах запутались какие-то сухие цветочки.
-Ой, вы уже едите?
— Не, это мы только тренируемся, — сообщил Бан, открывая вторую коробку, — давай, налетай, пока еще что-то осталось. Куродо, а ты чего там ворон считаешь?
-Бан-кун, кому-то нужно поставить палатку…
-Да, потом поставишь эту мечту Перис Хилтон, — махнул рукой Бан, — иди ешь, а то тут Гинджи, а это значит, что лучше не зевать.
-Бан-тян, ты же знаешь, я много энергии трачу на электричество, поэтому все время хочу есть! — обиженно протянул тот.
— По-моему, ты сегодня еще на столько не наискрил, — хмыкнул Бан, красноречиво посмотрев на бенто.
— Бан-кун, у Гинджи-куна растущий организм, ему необходимо питаться, — Куродо все-таки тоже подошел и взял один кусочек.
-Он что, до размеров слона собирается вырасти? — Бан покосился на друга, — и так вон, какая оглобля!
-А, может, все-таки сначала костер разведем? — Казуки свалил принесенную охапку дров рядом с будущим кострищем, которое до этого Гинджи старательно обложил камнями.
-Дров мало! — авторитетно заявил Бан, ища, чем бы вытереть руки.
Казуки на всякий случай подтянул косу к себе поближе, а Куродо, порывшись в кармане, протянул Бану платок.
— Домо, — кивнул тот, — ща я принесу настоящих дров! А вы тут пока того… обустройте.
С этими словами Бан скрылся в лесу.
Куродо вернулся к установке палатки — на сей раз, при помощи Казуки, а Гинджи принялся чистить овощи, что-то напевая себе под нос.
Вскоре, гламурно-розовая палатка была установлена, а в нее перенесены все вещи.
— А где Бан-тян? — Гинджи вдруг поднял голову от котелка, куда складывал овощи. Куродо обернулся, нахмурившись:
— И правда, что-то Бан-куна давно нет. Надеюсь, он не заблудился… Я схожу, поищу его, если вы не против.
И в этот момент из леса послышался треск и ругань Бана. Он шумно продирался через заросли кустов, волоча за собой целое сухое дерево.
-Бан-кун, где вы это взяли? — поразился Куродо.
-В магазине купил, — буркнул тот, подтаскивая массивный ствол к месту стоянки, — вот! Это дрова!
-Ух ты, Бан-тян! Прям целое дерево! — восхитился Гинджи.
-Так, это нужно порубить! — распорядился Бан.
— Аааа… — начал было Куродо, но Бан его решительно прервал:
— А у тебя, вроде, должен быть топор.
После чего пошел инспектировать почищенные Гинджи овощи, которые Казуки вытряхнул из котелка на расстеленный полиэтилен. Сам же Повелитель Нитей направился к воде.
Несмотря на то, что это было явное болото — вся пустошь оказалась затоплена, и то тут, то там ослепительно блестели отраженным солнцем небольшие озерца — вода оказалась на удивление чистой. Вот только почва под ногами, обутыми в новенькие (и оттого отчаянно натирающие) сандалии, оказалась очень ненадежной. Под слоем болотной травы явно угадывалась зыбь, а следы тут же наполнялись водой.
Поэтому Казуки старался, где это возможно, идти по деревянному настилу, проложенному между участков открытой воды, и только выбрав один из водоемов, спустился к нему. При взгляде на эту местность невольно вспоминались истории о русалках и водяных, утаскивавших под воду зазевавшихся путников. Поежившись, Казуки на всякий случай подобрал свои длинные косы.
Но, одновременно, пейзаж завораживал. Вдалеке взлетела над зарослями осоки целая стайка куликов, а жаркий ветерок волнами проходил по долине, шурша травой и пуская рябь на озерные зеркальца.
Набрав воды в большой котелок, Казуки с заметным усилием поднял его и поволок обратно к стоянке, откуда уже доносился громкий безапелляционный голос Бана. Когда Повелитель Нитей подошел ближе, выяснилось, что Бан руководит Куродо, который рубит сухое дерево на дрова.
Поставив котелок возле кострища, Казуки подошел к Бану и тихо заметил:
-Ты б лучше помог Куродо.
-Я?? — вытаращился Бан.
— Ну ему же тяжело одному это все делать! — зашептал Казуки на самое ухо Бану, так, чтобы Куродо не услышал, — ты же сам знаешь, что ему больно!
Возмущение на лице Бана уступило место растерянности — очевидно, он совершенно забыл об этом обстоятельстве, а Куродо старался никогда не показывать того, что чувствует, если приступ не становился слишком сильным.
-Ты… это… помоги Гинджи рис сварить, — пробормотал Бан, забирая у Куродо топор, — а то он сыпанет столько, что мы потом кашу будем по всему лесу собирать.
— Бан-тян, я умею кашу варить! — возмущенно откликнулся Гинджи.
— И где это ты научился? — прищурился Бан.
— А еще в Мюгенджо! — улыбнулся тот, — мне там самый главный секрет приготовления рассказали!
— Это какой же, Гинджи-кун? — приподнял бровь Куродо.
— Каши должно быть МНОГО!
Все трое засмеялись, а потом к ним присоединился и счастливый Гинджи.
-Тогда я вам отрою еще один секрет, Гинджи-кун, — широко улыбаясь начал Куродо.
-Ой, а какой? — Гинджи весь обратился в слух.
-Каши должно быть не больше, чем вмещает посуда.
Бан и Казуки опять рассмеялись, а Гинджи недоуменно посмотрел на котелок.
— Не, он же большой! — уверенно заявил он, — и вообще, если что-то начнет вылезать, нужно это просто съесть, — и щедрой рукой сыпанул туда еще порцию крупы.
Поев, все занялись своими делами. Гинджи ускакал в лес, получив строгую инструкцию не упускать из виду костер и не потеряться, Казуки отправился на болото собирать лекарственные травы и фотографировать (у него была простенькая «мыльница» Cannon), Куродо пошел мыть посуду, а Бан развалился на своей «пенке» и задумчиво смотрел в виднеющееся сквозь листву деревьев небо. Он уже сменил гнев на милость и был склонен думать, что их поход — все-таки не такая уж дурацкая затея, а место тут очень красивое.
И пребывал он с этой мыслью как раз до момента, как Гинджи появился из леса. На симпатичной мордашке были написаны восторг пополам с гордостью.
-Бан-тян, смотри, что я нашел!
-Что там еще? — лениво протянул Бан.
Гинджи опустился на землю рядом с другом и разжал ладонь…
Вопль, разнесшийся над лесом, был исполнен того леденящего, безысходного и всеобъемлющего ужаса, какой испытывает человек в случае смертельной и неотвратимой опасности. Он словно метался среди деревьев, заставляя листву трепетать, а птиц — вспархивать с насиженных мест. Он был ужасен.
Услышав его, Куродо вздрогнул и упустил одну из мисок в озерцо, где ее мыл, а потом вскочил и молнией метнулся к месту стоянки. Скальпели его уже были выпущены и готовы к бою — а что придется встретиться с чем-то ужасным, сомневаться не приходилось.
С другой стороны туда уже спешил Казуки. Лицо его, почему-то, было перепачкано тиной, а в руке он сжимал свои катушки. К палатке они с Куродо подбежали практически одновременно, но застали там только Гинджи, с потрясенно-растерянным видом сидевшего на земле и смотревшего куда-то вверх.
— Что случилось, Гинджи-кун? — Куродо быстро огляделся, выискивая следы нападения, — где Бан-кун?!
— Это он кричал? — подхватил Казуки.
— Я… я не хотел… я ведь просто показал, и все… — с виноватым видом сбивчиво пробормотал Гинджи, — но оно ведь такое классное! Я его сам нашел!
— Гинджи-кун, — очень ровным голосом проговорил Куродо, — где Бан-кун?
— Я не нарочно… — на всякий случай еще раз уточнил Гинджи, и поднял руку, — Бан-тян вон там.
Куродо и Казуки разом повернули головы в указанном направлении и сначала не могли понять, что Гинджи и имеет ввиду, но вдруг… среди веток дерева, на высоте примерно метров пяти от земли, мелькнула цветастая футболка Бана. Он сидел там, вцепившись в ствол обеими руками, и на лице его имелось выражение, которое Куродо затруднился бы описать словами.
— Бан-кун… — со вздохом облегчения Акабане спрятал скальпели, — что случилось? Что вы там делаете?
-Бан-тян, спускайся, я его уже выпустил! — жалобно попросил Гинджи.
-Кого — его, Гинджи-кун? — с интересом спросил Куродо, пытаясь представить, что могло напугать непобедимого Мидо Бана до такой степени.
-Я не знаю. Оно было большое, синее и с такими длинными красивыми усами! — всхлипнул Гинджи, а Казуки опасливо уточнил:
-А ты его далеко отнес?
-Туда, в кусты, — махнул рукой Гинджи, — и оно сразу убежало.
Казуки поежился.
-Бан-кун, уже все в порядке. Спускайтесь, — Куродо с трудом сдерживал улыбку.
-Я… н-не… м-могу! — заикаясь сообщил с высоты тот.
-Почему, Бан-кун? Тут удобные ветки, вы не упадете.
— Я не спущусь!!! — с какими-то истеричными нотками выкрикнул тот.
— Но почему, Бан-кун?
— Оно где-то там, внизу!!! Бегает! — Бан еще крепче вцепился в дерево. А Куродо, на секунду задумавшись, вдруг спросил с интонацией Доктора Шакала:
— Бан-кун, а вы думаете, по дереву никто не бегает?
Вопреки всем законам физики Бан взвился вверх, а потом, ломая ветки и обрывая листья, полетел на землю, шлепнувшись точно на собственную «пенку».
-Ух ты, Бан-тян, ты такого даже в Мюгенжо не делал! — восхитился Гинджи.
Бан же уселся на «пенке», подобрав ноги и зыркая глазами по сторонам. Казуки тоже как-то опасливо оглядывался и то и дело машинально отряхивал одежду.
-Вот уж не думал, что вы так боитесь насекомых, Бан-кун, — улыбнулся Куродо.
-А что?! — возмутился тот, — орэ-сама — тоже живой человек!
— Яре-яре… — Куродо улыбнулся и опустил глаза, в который сейчас светилась нежность пополам с лукавой смешинкой, — в таком случае, хорошо, что я был готов к подобному. Правда, я взял это, скорее, для Казуки-куна…
С этими словами, Куродо вытащил из рюкзака большой тюбик репеллента.
— Пожалуйста, пусть все намажутся, и тогда ни одно насекомое близко не подойдет.
-Дай! — Бан выхватил у Куродо репеллент и умчался с ним в кусты — видимо, решил намазаться с ног до головы.
-Бан-кун, оставьте хоть немного для Казуки-куна, насколько я понимаю, он тоже боится насекомых, — напомнил Куродо. Казуки отчаянно закивал.
Впрочем, мази ему досталось ровно столько, чтобы хватило намазать руки и ноги — Казуки был в обтрепанных по краям шортах и своей заслуженной бело-зеленой футболке.
Бан же опять уселся на «пенку», очень ровно и напряженно, и стал зорко осматриваться по сторонам, очевидно, проверяя, подлетит к нему кто-нибудь, или нет. Казуки, взвизгнув: «Ой!!! Я же фотоаппарат забыл!» — умчался обратно на болото, а Куродо вернулся к мытью посуды, прихватив с собой Гинджи.
— Бан-кун, присмотрите за кашей, онегай, — попросил он.
Постепенно Бан успокаивался — насекомых, крупнее муравьев и всяких безвредных мошек, рядом не наблюдалось, а вся обстановка располагала к умиротворению. Солнце начало клониться к западу — оно уже не жарило, как днем, а ласково грело, окрашивая все вокруг в теплые цвета. Озерца на болоте казались наполненными расплавленным золотом.
Блаженно улыбнувшись, Бан растянулся на «пенке» и опять стал смотреть в высокое небо. Нет, все-таки здорово, что они выбрались сюда. И вообще, что сошлись все вместе… Раньше Бан был уверен, что ему никто не нужен, что лучше всего для него — быть одному. Потом, встретив Гинджи, он понял, что обрел настоящего друга, недостающую часть себя самого — и теперь-то уж точно ни в ком больше не нуждается.
Но сейчас, когда они были вчетвером, Бан вдруг неожиданно понял, что… что ему просто хорошо. Хорошо с добрым, гордым и таким невезучим Казуки, и совсем уж неожиданно хорошо с Куродо, который…
Додумать эту мысль Бану было не суждено — его внимание привлек странный запах. Он принюхался — пахло как будто горелым, но нигде не наблюдалось никакого дыма: не горел лес, не поднимались черные клубы над горизонтом, где остался город, ни одна горящая хворостина не выпала из костра… Костра!.. Каша!!!
Бан кинулся к котелку, распространяющему этот самый запах горелого, схватил его за дужку, обжегся и, отчаянно матерясь, едва не уронил в костер — та оказалась раскаленной.
Наконец, Бан грохнул источающий подгорелые ароматы котелок на землю рядом с костром и принялся, шипя, дуть на обожженные пальцы, на которых остались багровые следы. И именно в этот момент от озера на полянку поднялись Куродо и Гинджи, каждый с горкой чистой посуды.
-Бан-кун, что случилось? — нахмурился Куродо, а Гинджи, потянув носом воздух, горестно уточнил:
-Каша сгорела, да?
-Не каша, а рука, блин! — буркнул Бан и, подумав, добавил, — ну, и каша тоже.
-Ой, надо ж было ее мешать! — воскликнул Гинджи.
-А я откуда это знать должен?! — напустился на него Бан.
— Бан-тян, а ты не знал?! — в глазах Гинджи отразилось настоящее потрясение от того, что «Бан-тян» может чего-то не знать.
— Ксо!! Откуда мне знать, я что, варил ее когда-нибудь?! — рука болела все сильнее.
Куродо, между тем, полез в свой рюкзак и, достав оттуда еще один тюбик, подошел к злому и расстроенному Бану:
-Бан-кун, дайте, пожалуйста, руку, я обработаю ожог.
-Да ну, ерунда какая, — отмахнулся тот и почему-то смутился, — само пройдет.
Вдруг что-то вспыхнуло, и довольный голос Казуки сообщил:
-Должна получиться отличная фотография!
— Чего?! — Бан недоуменно вскинулся, — какая еще нахрен фотография?
— Ты и Куродо! — пояснил сияющий Казуки, — ты тут с таким необычным выражением лица, Бан!
-Вот я тебе сейчас покажу «необычное выражение лица»! — взревел тот и, вскочив на ноги, погнался за Казуки, который метнулся прочь и, весело смеясь, побежал в сторону болота. Фотоаппарат он, впрочем, успел бросить на «пенку», и Гинджи с Куродо тут же бросились с интересом разглядывать получившийся снимок. А Бан, выкрикивая смутные, но ужасающие, угрозы, ринулся следом за Казуки, коса которого металась впереди между деревьями. Выскочив на деревянный настил, Казуки побежал по нему, правда, он начал все сильнее прихрамывать, но упрямство не позволяло остановиться.
Однако вскоре не слишком спортивный Мастер Нитей запыхался, что дало возможность Бану все-таки ухватить его за косу.
-Попался! — радостно констатировал он.
— Пусти!! — Казуки возмущенно попытался вырвать косу из рук Бана, но это было совершенно безнадежно.
— Пустить? — приподнял бровь тот, — только после воспитательной работы!
— Какой еще работы! — Казуки снова дернул косу.
— А вот такой!! — и, хватив Мастера Нитей в охапку, Бан легко поднял его над землей… и опустил в ближайшее озерцо.
Казуки по-девчачьи взвизгнул и машинально схватился одной рукой за бубенчики, а второй — за очки, чтобы не потерять и те, и другие. В озере оказалось примерно по пояс теплой воды, а еще там было много тины и каких-то других водных растений. Поэтому, когда совершенно мокрый Казуки поднялся на ноги, его прическа оказалась украшена зелеными комками и листьями.
Бан, стоя на досках и скрестив руки, удовлетворенно смотрел на него сверху вниз.
— Вот теперь и я могу оценить, что такое «необычное выражение лица», — с довольным видом заметил он.
Казуки попытался протереть очки мокрой полой футболки, не преуспел в этом, сунул их в задний карман шортов и, скакнув на мостки, резко дернул Бана за руку. Тот, не ожидавший такой прыти от мокрого Мастера Нитей, не удержал равновесия на скользких бревнах и полетел вслед за ним в воду.
Появившись над поверхностью воды, Бан имел вид зверского чибика, казалось, даже из ушей его сейчас повалит пар. Но, глянув на уже совершенно мокрого и перепачканного тиной, но теперь ужасно гордого, Казуки, он вдруг громко расхохотался. Мгновение спустя, и Мастер Нитей присоединился к нему.
Они еще долго плескались в теплой воде, хохоча и окуная друг друга с головой, а потом уставшие и счастливые вылезли на мостки, чтобы перевести дух.
-Надо бы одежду высушить, заметил Бан, стягивая футболку и выкручивая из нее воду, — ксо, и в кроссовках вода! Тебе-то хорошо в своих сандаликах.
Казуки болтнул ногами, обутыми в новенькие и совсем не пострадавшие от воды босоножки, и вздохнул:
-Да, не очень-то хорошо…
Он стянул с сандалию с ноги, на коже которой отпечатался след ремней, местами кровоточащий.
-Ни хрена себе! И ты так шел? — глаза Бана полезли на лоб.
-Ну да. А что было делать?
-Ну, а какого ты надел в поход новую обувь, бака?!
-Так, старые порвались совсем — пришлось выбросить, — смутился Казуки, — да ничего, я их разношу постепенно…
-Мог бы хоть пластырем заклеить! — продолжал отчитывать его Бан.
— Да я не взял с собой… — промямлил Казуки, — и это останавливаться надо… и вообще некрасиво…
— Ксо! Бака! Зато так очень красиво! — рявкнул Бан, — ну ничего, сейчас я тебя сдам Куродо!
— Я тебя самого сдам! — вскинулся Казуки, — у кого рука обожженая!
-Ой, подумаешь! — протянул Бан, — подорожник приложить — и всего дел.
-Ну, вот и я приложу! — упрямо заявил Казуки, поднимаясь на ноги.
На их поляне он замотался до горла в плед, который прихватил из дома, и только под ним стянул футболку и шорты, чтобы просушить их над огнем.
— Казуки, а ты чего так закутываешься? — вдруг с интересом спросил Бан. Сам он переоделся в захваченные из дому плавки, и теперь загорал, развалившись на «пенке», — вроде, тебе скрывать нечего, все на месте.
Казуки покраснел до корней волос и промямлил что-то на тему «стесняюсь».
-Чего стесняться-то? Ты ж не девица, — удивился Бан, — а мы тут — все свои.
Мастер Нитей опустил глаза. Как объяснить, что он всю жизнь стеснялся своей щуплости и отсутствия явно выраженной мускулатуры, того, что фигурой больше напоминает подростка, нежели двадцатитрехлетнего парня, а еще — своих многочисленных шрамов.
— Или че, дворянам загорать не положено? — продолжал развивать мысль Бан, — так и будешь сидеть при полном параде? Ты ж сваришься!
— Я привык… — выдавил Казуки, поспешно отвернувшись к котелку, где уже варилась новая порция каши. Предыдущая, подгоревшая, уже покоилась в желудке Гинджи — он очень активно пробовал, сгорела она, или все-таки осталась съедобной.
Коварно хихикнув, Бан одним гибким движением поднялся на ноги, подошел к Казуки и просто вытряхнул Мастера Нитей из одеяльного кокона.
-Так-то лучше будет, — заключил Бан, отбрасывая плед в сторону.
— Ай!!! Бан, не смей!!! — рука Казуки метнулась сначала к катушкам, потом к мокрым волосам, точно он хотел закрыться ими, и в итоге, он просто бросился к палатке, но Бан схватил его за руку.
— Шпулька, прекрати, — серьезно сказал он, — это же мы, ты чего?
Казуки, оставшийся в одних темно-синих с белой полоской плавках, замер — тонкая фигурка с острыми лопатками, обтянутыми покрытой ниточками шрамов кожей, прямые, чуть сутулые плечи, строптиво вскинутая голова.
— Ну, и все у тебя в порядке, — Бан окинул его взглядом, — успокойся.
— Бан-кун, — Куродо, нахмурившись, подошел, — если Казуки-кун хочет остаться одетым, думаю, не стоит заставлять его силой…
-С комплексами надо бороться, а не потакать им! — наставительно поднял палец Бан, — вот, чего он жмется? Нормальный парень с нормальной фигурой, а ведет себя, как девица, с которой купальник смыло!
— Я не девица!!! — взвизгнул Казуки на весь лес, вырывая руку у Бана.
— Ну так, а я о чем? — пожал плечами тот, — а как ведешь себя?
— КАК??? — плечи у Казуки начали подрагивать.
Бан закатил глаза и пробормотал «качин».
-Вы нормально себя ведете, Казуки-кун, — снова вступил в разговор Куродо, — просто, не стоит стесняться собственной внешности, она у вас замечательная. И, смею полагать, более ширококостная или мускулистая фигура пошла бы во вред вашей технике.
-Да! — звонко отозвался Казуки.
-Ну, вот, и не стоит переживать или стесняться. Уверен, вашей внешности очень многие завидуют, — Куродо говорил, не меняя своих мягких интонаций, а Казуки как-то сразу расслабился и даже улыбнулся.
-Вы… ты… правда так считаешь? — он переступил босыми ногами.
-Я правда так считаю, Казуки-кун.
-Почему же тогда на меня девушки не смотрят?
— Ой, да тут та же история, что и со мной! — отмахнулся Бан, — они, как нас видят, тут же думают: «Ну, такой шикарный парень, конечно, уже занят! На меня он и не посмотрит!» Ну, и стесняются подойти. — Мрачно закончил он.
-Или ждут, что вы сами проявите инициативу, — уточнил Куродо.
-Я? — почему-то испугался Казуки.
-Думаю, да. Девушки любят, чтобы их завоевывали, — со знанием дела заметил тот.
-А ты специалист, как я погляжу, — прищурился Бан.
-Это в прошлом, Бан-кун, — отрешенно отозвался Куродо.
— А в прошлом, значит, был? — Бан приподнял брови.
— Вас в этом что-то удивляет, Бан-кун?
Бан окинул высокую стройную фигуру Куродо внимательным взглядом и почему-то вздохнул.
— Вообще-то, нет… А сейчас чего?
Лицо Куродо вмиг стало непроницаемым, он откашлялся и прежним спокойным тоном сказал, повернувшись к Казуки и будто не заметив вопроса Бана:
-Так что, будьте просто посмелее, Казуки-кун, и поувереннее в себе.
-Кстати, а ты сам-то чего застегнутый сидишь? Жарко же, — прищурился Бан.
— Вы прекрасно знаете, как выглядит мое тело под одеждой, — тем же спокойным тоном проговорил Куродо, — это не будет приятно ни мне, ни кому-либо из присутствующих.
-Что? Та пара шрамов? — поднял брови Бан, — тоже мне… Тогда ведь, на дороге, ты запросто разделся!
-Согласитесь, это было лучше, чем оставаться в горящей одежде и плавящихся печатках, — улыбнулся Куродо, — сейчас же такой острой необходимости нет. Кроме того, дневная жара спала — мне вполне комфортно.
-Да ну вас, — фыркнул Бан, а повеселевший Казуки хихикнул. Он так и остался в плавках и, вытащив свою «пенку» на солнце, растянулся на ней в полный рост.
— Так, Гинджи! — Бан ощутил, что пора ему кем-нибудь покомандовать, — мы что, так и будем голый рис жрать? Кому все остальное тащили?
— Ой, так я сейчас! — Гинджи с энтузиазмом начал чистить и резать уже помытые овощи, — Бан-тян, а ты пока консервы открой!
-Шпулька, открой консервы, — тут же перепоручил Бан и начал выкладывать из рюкзака Гинджи банки с пивом.
Казуки тут же принялся за дело, ловко орудуя консервным ножом.
Когда все было готово, солнце уже скрылось за покрытыми лесом вершинами гор, и на землю спустилась вечерняя тишина. Ребята подбросили побольше дров в костер, освещавший теплым оранжевым светом круг, где они сидели. Еда — рис с овощами и рыбные консервы — была приготовлена, банки с пивом открыты. Вечерний воздух был теплым, свежим и наполненным ароматом трав.
— Кампай! — провозгласил Бан, подняв руку с зажатой в ней банкой пива, и, словно в ответ ему, с болота донеслось явственное:
— Угу!
-Это что за хрень такая? — покосился в сторону звука Бан.
-Может, филин? — прошептал Казуки.
-Сам ты филин! Откуда он возьмется на открытом болоте, да еще и на свету?
Действительно, если под кронами деревьев, где сидели ребята, было уже почти темно, то болота еще явственно виднелись в прозрачном серебристом воздухе.
-Да, это не похоже на звуки, которые могло бы издавать живое существо, — кивнул Куродо.
-Тогда это, наверное, привидение! — карие глаза Гинджи вспыхнули детским опасливым восторгом.
Казуки поежился и придвинулся ближе к костру, а Бан фыркнул:
-Ты что, фильмов ужасов обсмотрелся?
-Бан-тян, где я мог их обсмотреться? — возмутился Гинджи, на что Бан не нашел, что возразить.
-Я слышал, что болота иногда издают разные странные звуки, — почему-то шепотом поведал Казуки.
-Это как? — опешил Гинджи.
-Ну, не знаю. Там, видимо, процессы какие-то…
-Возможно, это на поверхность выходит болотный газ, — предположил Куродо, — во всяком случае, думаю, что звуки эти имеют вполне земное происхождение.
Будто подтверждая его слова, с болот снова донеслось замогильное «угу».
— Ай! — со смесью восторга и ужаса подпрыгнул Гинджи, — Бан-тян, пошли, посмотрим!
— На что? — не понял тот.
— Ну, на эти… процессы! — Гинджи потянул Бана за собой, но тот досадливо скривился.
— Слушай, давай сначала поедим спокойно! Процессы никуда не денутся!
«Угу!» — согласилось болото.
Гинджи несколько секунд раздумывал, разрываясь между желанием поесть и приобщиться к «процессам», от напряжения у него с пальцев даже посыпались синие искры, но, все же, голод возобладал над любознательностью.
Между тем, окончательно стемнело, и в безлунном небе начали зажигаться яркие точки звезд.
После риса с овощами на свет была извлечена шоколадка и печенье, а во втором, небольшом, котелке Казуки заварил чай с душистыми, только что собранными, травами. Ребята умиротворенно сидели вокруг потрескивающего костра, хотелось просто расслабиться и наслаждаться жизнью.
— А давайте страшные истории рассказывать! — вдруг предложил Гинджи.
-Мало тебе их в жизни было? — сдвинул брови Бан, доставая из чехла гитару.
-Бан-тян, а ты разве играть умеешь? — удивился Гинджи.
-Нет, блин, я ее на дрова сюда припер.
Бан пристроил гитару на колене и провел пальцами по струнам.
— Бан, спой, пожалуйста! — тут же улыбнулся Казуки.
— Ладно… только потом ты! — подмигнул Бан. Он задумался на секунду, а потом заиграл — мелодия была стремительной, немного тревожной, точно зовущей за собой.