На смерть Цины

Яков Есепкин

 

На смерть Цины

 

Пятьсот тридцать второй опус

 

Тушью савскою нощь обведем,

Апронахи кровавые снимем,

Несть Звезды, а ея и не ждем,

Несть свечей, но пасхалы мы имем.

 

Се бессмертие, се и тщета,

Во пирах оглашенных мирили,

Чаша Лира вином прелита,

В нас колодницы бельма вперили.

 

Яко вечность бывает, с венцов

Звезды выбием – тьмы ледяные

Освещать, хоть узнают певцов

Нощно дочери их юродные.

 

Пятьсот тридцать третий опус

 

 

Петербург меловницы клянут,

Копенгаген русалок лелеет,

Аще темное серебро, кнут,

Пасторалей – оно лишь белеет.

 

Мелы, мелы, туманности хвой

Ссеребряше, волхвы потемнели,

Завились хлад и бледность в сувой,

А блистают петровские ели.

 

Дождь мишурный давно прелился,

Золотые соникли виньэты,

Где и слотную хвою гася,

Наши тлеют во сне силуэты.