Солнечный мальчик. Часть 1

Вот и кончилось воскресенье…
Максимка лежал в кроватке и вспоминал прогулку в зоопарк вдвоем с папой. На этот раз мама с ними не поехала. Когда утром раздался громкий звонок в дверь, с маминого лица соскользнула улыбка и она пошла открывать.

Папа шагнул в коридор. Вместо приветствия за его спиной захлопнулась дверь, да так, что у Максима зазвенело в ушах. Олег как будто ничего не услышал, поднял Макса на руки и поцеловал. Мальчик обнял его и долго не отпускал, уткнувшись в плечо. Так они и стояли. Отец был гладко выбрит, и все веснушки виднелись сквозь точечки бывших щетинок. Приятно пахло одеколоном. Папа оделся по-спортивному. В старых походных кроссовках, джинсах, подаренных мамой на день рождения и в футболке, которая так нравилась Максиму. Принт был выполнен с фотографии Макса, когда тот делал первые шаги. На фото он в падении, с вытянутыми вперед руками, хватается за воздух…

Отец опустил его на коврик в коридоре и ждал в полной готовности. Максим был уже одет. Синяя в белую полосу рубашка напоминала тельняшку. Джинсы с вышитыми якорями на задних карманчиках. Носочки в синюю и белую полоску. И только недавно купленные ботинки из лаковой черной кожи не поддавались. Толстая подошва была прошита толстыми шелковыми нитками. Мальчику показалось, что она дразнит своими широкими выступами на мысах. «Попробуй сунься!» — слышалось ему. — Вот откушу твои пятки, тогда будешь знать, как мять нам бока!» Он показал ботинкам язык и как-то немного приободрился.
— Максим, когда уже научишься обуваться? Посмотри, ботинки совсем новые, а задники смяты — рассердилась мать. Она очень не любила, когда сын ленился.
Протянув сынишке ложку для обуви, стала внимательно наблюдать, как сын с неохотой исполняет ее просьбу. Нога в полосатом носочке вползает следом за ложкой, скользя пяткой по прохладному металлу нелюбимого приспособления. Ему каждый раз хотелось съежиться, ощущая  холод даже через носки.

Предстояло испытание по завязыванию шнурков. Эти «недоваренные» половинки нужно было хорошенько держать в маленьких ручках, чтобы не одна макаронина не уползла. Иначе узел туго затягивался. Это напоминало сражение. Пока Макс возился со вторым ботинком, сидя на своем маленьком стульчике, папа с мамой снова успели поругаться. Обвинения сыпались как из рога изобилия. Максим еще мало что понимал, но очень переживал за родителей. Они были рядом и вместе с тем далеко…

Теперь все было по-другому. Родители ругались реже. Только по воскресеньям, когда папа приходил утром, в назначенное мамой время, и брал Макса на «мужскую» прогулку. Совсем недавно было по-другому. Они жили все вместе — папа, мама и он. Мама или папа утром отвозили Макса в детский сад, а вечером кто заканчивал пораньше, забирал его домой. В машине Максим всю дорогу рассказывал, во что играл с друзьями. Показывал рисунки в альбоме.

Это «по-другому» началось с сентября. В последний день августа мама забирала его из деревни у бабы Нади — папиной мамы. Бабушка Надя была спокойная и добрая. Ласковая улыбка озаряла лицо, когда она утром будила внука, ее Солнечного мальчика. От нее пахло яблочным вареньем. По утрам Максу нравилось умываться из медного рукомойника. На столе, накрытом белой скатертью с синей широкой полосой по краю, ждали любимые блинчики с яблоками. Из чашек шел нежный аромат луговых трав. За завтраком Максим часто рассказывал бабушке, как здорово им всем вместе живется в городе, о своих друзьях из группы, об отдыхе в выходные с родителями. Он любил папу и маму, всегда немного скучал, когда его отправляли летом в деревню.

Родители работали в каком-то НИИ. Слова, которые шли за этими тремя буквами, Макс не мог запомнить, как ни старался. Среди непонятных названий часто повторялась самая ненавистная «Р». Буква вечно срывалась с языка, пряталась куда-то за щеку, и вместо нее звучала картавая «Л».
После окончания института Олега распределили в НИИ, работавшим на «оборонку». Высокий и худощавый, заводила всех компаний, он хорошо играл на гитаре. Рыжая копна волос с непослушными вихрами и двумя макушками выдавала веселый нрав. От девушек из соседних отделов отбоя не было. Свою будущую жену он встретил на работе.

Вероника появилась весной. Худенькая, как тростинка, вроде ничего особенного, но Олега будто пробило током, как в детстве у розетки, когда вставил в нее мамину металлическую шпильку. Девушка неудачно перешагнула через высокий порог и споткнулась. Русая коса змейкой вывернулась с плеча и метнулась за спину. Смешно подпрыгнув, ойкнула от неожиданности и рассмеялась над своей неуклюжестью. Олег оценил самоиронию. Она стояла и хлопала ресницами, а он смотрел и медленно «шел ко дну». Глаза напоминали море Айвазовского, сумасшедше-нереального цвета утреннего прибоя. Вероника поздоровалась и оглядела присутствующих. Внимание привлек молодой паренек с медными волосами. Его стол стоял у окна и лучи весеннего солнца переливались в огненно-рыжих завитках. Молодой человек весь светился. Широко распахнутые глаза в обрамлении золотых ресниц лучились и согревали.

Они влюбились с первого взгляда. История чувств напоминала старинные сказки. Казалось, что они будут жить долго и счастливо, а умрут в один день. Свадьба была сказочной. Все произошло так стремительно, что из происходящего Олег с Вероникой помнили только поезд, увозивший молодоженов к морю.

Через положенный срок появился на свет Максимка. В наследство от папы мальчику досталась копна золотых волос с двумя макушками и задорными вихрами, а от мамы — глаза цвета морских волн и забавный вздернутый нос. Солнечный мальчик, как окрестила его бабушка Надя — мама Олега. Когда Максимка был совсем грудным, отец любил гулять с ним в соседнем парке. Олег катал сына в детской коляске по дорожкам среди цветущих лип. Малыш сладко спал и чмокал пустышкой, вдыхая непонятный вкусный запах. Счастливее Олега не было никого на свете. Когда Максим начал ходить, они вдвоем ездили на рыбалку. Вероника собирала пакеты со съестным, а сама принималась за генеральную уборку квартиры. По дороге домой малыш часто засыпал в машине. После зарплаты отец покупал сынишке машинку или робота. В эти дни он приходил позже обычного, когда Макс уже лежал в детской кроватке. Клал на тумбочку подарок и целовал в нос, потом ласково укрывал сына одеялом и тихо выходил. Солнечный мальчик в эти минуты был самым счастливым на свете. Он не мог сразу уснуть. Игрушка пахла магазином, и ему не терпелось с утра взять ее в детский сад. А на кухне мама в очередной раз ругала отца.

Последнее время в день зарплаты Олег приходил выпивши, одалживал деньги друзьям, а те, пользуясь добротой, забывали вовремя вернуть. Веронике приходилось что-то придумывать и как-то перебиваться до аванса…

Максим вспоминал эти моменты и никак не мог вернуться в действительность. Потом перед его глазами появилась картина деревни и дом бабы Нади и как ему в тот раз не хотелось возвращаться домой… На глазах почти наворачивались слезы, но он держался, чувствуя себя мужчиной. Мама торопливо собирала вещи и игрушки, почти не разговаривала с бабушкой, отрывисто отвечая на редкие вопросы. Около машины баба Надя дольше обычного целовала и обнимала своего ненаглядного солнечного мальчика. Просила не капризничать и слушаться маму. «Почему только маму? — недоумевал Макс, — а как же папа?» Мать вела автомобиль и не обращала внимания на распросы ребенка.

Олега не было дома, не было и удочек в кладовке. Максимка подумал, что отец уехал на рыбалку, как часто делал это в последнее время.  Вечером отец так и не вернулся. Утром на вопросы сына Вероника промолчала. Она думала, как сказать Максиму, что теперь они будут жить отдельно, и не находила подходящего объяснения для четырехлетнего ребенка.

Потянулись серые, однообразные дни. В детский сад и обратно его теперь отвозила только мама. Отец часто звонил по телефону, сильно скучал. Обещал Максиму, что как только на работе пройдет отчетность они обязательно поедут гулять.

В это воскресенье мальчик упросил отца поехать в зоопарк, но не было так хорошо, как раньше. Газировка и мороженое почему-то не отвлекали от грустных мыслей. Малыш снова вспоминал, как ездили сюда все вместе. Папа сажал его на плечи, а мама шла рядом и улыбалась. У нее в сумке всегда лежала хлебная булка для фламинго. Единственное, что повысило настроение, это катание на пони. Папа подсадил его в седло и шел рядом, разговаривая с девушкой, которая вела под уздцы маленькую рыжую лошадку. При ходьбе пони кланялась и забавно цокала копытами. Максу они напомнили его ботинки, только без задников. Рыжая грива заплетена в тонкие косички с красными бантиками. Казалось, лошадка-балерина танцует в пуантах. Макс улыбался прохожим и солнцу. Тучи таяли и голубое небо проглядывало сквозь серую пелену. Это было самым ярким впечатлением от прогулки. Всю обратную дорогу он донимал отца вопросами — почему у пони нет пяток, как у людей? Олег сосредоточенно крутил руль и просил не отвлекать от дороги. Макс притих, а в ушах всё цокали и цокали маленькие копыта.

Максим уже давно спал, когда Олег подъехал к дому. Отец вынес его на руках из машины и быстро поднялся на этаж. Дверь открылась и на пороге появилась Вероника. Сон улетучился, Максим устало улыбнулся и слез с рук отца. Мать злилась. Её брови хмурились, а глаза превратились в морскую бездну. Максим почувствовал мамино настроение и быстро прошмыгнул в ванную. В шуме воды, льющейся из крана, слова превращались в общий поток, разрушавший хрупкое перемирие и надежду на папино возвращение. Вот в коридоре внезапно захлопнула дверь, все затихло. Когда Макс вышел, отца уже не было.
Любимые котлеты с картофельным пюре Макс ел медленно, аппетит исчез вместе с хорошим настроением.
— Сынок, если не хочешь есть, иди умываться, — сказала мама. — Завтра рано вставать.

Уже в кроватке перед глазами побежали картинки: рыжая пони кланялась, грива в косичках с красными бантиками, копытца с широким рантом, так похожие на ботиночки… Это были последние мысли Макса между сном.

И вот он уже летит над озером, где рыбачили с отцом, над деревней и бабушкиным домом. Сверху он казался пряничным, с окнами из мармелада и ставнями из сахарной глазури. За деревней появился луг с яркой зеленой травой, где паслись золотые пони. Максимка увидел новую знакомую лодадку и оказался в седле. Еще несколько рыжулек окружили их и стали приглаживать языками золотые вихры мальчугана. Пони зычными голосами переговаривались между собой, утверждали, что Максимка такой же солнечный, как и они. Вопрос, мучавший его весь день сам собой сорвался с губ:

— Лошадки, лошадки,
а где ваши пятки?
Скажите мне лично,
Без них неприлично.
— Они нам мешали,
И мы их убрали.
В сундук положили,
Мы все так решили.
Мешали нам пятки
Скакать без оглядки.
Мы в них спотыкались
И прыгать боялись.
О чем-то еще
Их Максимка спросил,
Но сон улетел,
И будильник звонил.

Малыш проснулся от того, что мама целовала его в щеку. Он долго не мог понять, как его новая знакомая вдруг превратилась в маму? Он быстро умылся, оделся и позавтракал. Захватил в детский сад альбом и акварельные краски. Максим уже знал, что нарисует сегодня на занятиях по рисованию и обязательно подарит папе в следующее воскресенье.