******

Боль!
Тупая, ноющая боль, боль непрекращающаяся, лишь иногда затихающая на время, чтобы вспыхнуть с новой силой.
Злость.
Всепоглощающая злость, злость, сжигающая сердце, затухающая только тогда, когда понимаешь, что от сердца остались одни угольки – черные и бесформенные, хотя ты наивно думал, что ТВОЕ сердце – золотое.
Обида… Слезливая и недостойная обида, требующая отмщения, но тем более горькая от осознания того, что ты слаб, чтобы мстить.
Неизвестность, темная неизвестность. Лучше бы было, спокойнее, если бы ты ТОЧНО знал, но, когда знаешь, боль, злость, обида – еще сильнее жрут душу.
Ты хотел удивить красотой души, размахом жестов, благородством помыслов, но ты смог лишь облажаться, потому что в душе – осталась лишь пустота и отчаяние. А еще – боль, обида, злость. Кому ты нужен был? Ты – лишь эпизод. Кто оценит? Если ты облажался.
Никто. Ты слышишь? Никто! В своей душе ты красив лишь для себя. Любви нет. А без любви к «герою» и герой – не герой, а так, инструмент. Ты верил. Ха! Ты верил! Если ты такой хороший, тебя будут любить. Нет. Нет! Нет!!! ТЫ НИКОМУ НЕ НУЖЕН. Ты – эпизод. Эпизод прошел. Тебе ищут замену. Тайком. Молча. Подло. Тебя «списали» с состава. Ты лишний.
Вытри сопли. Соберись, тряпка. Сделай благородный жест – освободи место. Уйди. Некуда идти – уйди на совсем. Ты же умный мужчина – ты знаешь сто один способ безболезненного суицида. Это достаточно прозрачный намек. Сделай благородный жест, хотя — бы раз в жизни! Или последний раз… Тебе жалко лишь самого себя. Ты слишком уж дорого себя ценишь. Нет таланта. Нет мужской надежности. Нет красоты. Даже нет симпатий. Уже.
Я не просила тебя любить меня. Не просила брать с чужим ребенком. Не просила прощать измены. Не просила. Не просила! Восемь лет в нашем возрасте разве срок? Да ты помог, да ты хороший отец, да ты заботился. Но любви нет. А без любви разве можно?
Уйди. Уходи. Освободи.
А я? А что я?! Я ушел. И как пацан в петле обос…ся… Это физиология, но все равно стыдно. Некролог издевался: «Безвременно ушел из жизни любящий муж, отец, примерный семьянин, незаменимый работник… Бла, бла, бла… Помним, любим, скорбим…» Чуть слеза не пробила.
А я парю облачком над НИМИ, над НАШЕЙ постелью и кричу: «Подождите хотя – бы сорока дней!», но никто не слышит… Стоны, вздохи, пыхтение… Лишь малыш тихо всхлипывает в своей кроватке.
Ничто не изменилось. Даже памяти не осталось. Все бурьяном поросло. «Керамика» в пыли.
Я ушел. Боль. Злость. Обида. И еще… Любовь!